— Но, Борис Петрович, — Володя попытался возразить, — я хотел ещё отработать несколько сцен...
— Зачем? — директор оборвал его. — Чтобы заболтать? Чтобы заштудировать до смерти? Владимир Игоревич, я в этом деле сорок лет. Я знаю, когда актёры готовы. Если продолжать репетировать, вы потеряете ту свежесть, ту искренность, которая у вас есть сейчас. Они начнут думать вместо того, чтобы чувствовать.
Володя задумался. Директор был прав. Он и сам чувствовал — актёры на пике формы. Ещё немного, и они начнут повторяться, терять живость.
— Вы правы, — медленно сказал он.
— Конечно, прав, — Борис Петрович усмехнулся. — Поэтому вот что я решил. Даю вам добро на начало съёмок. С понедельника. Сегодня четверг, значит у вас есть три дня на финальную подготовку. Утвердите локации, проверьте технику, согласуйте график. А в понедельник — первый съёмочный день.
Володя почувствовал, как сердце забилось чаще. Съёмки. Настоящие съёмки. Не репетиции, а работа на камеру.
— Я... да, Борис Петрович. Спасибо.
— Не благодарите, — директор встал, подошёл к окну. — Я верю в ваш проект. Верю в вас. Снимайте так, как чувствуете. Не бойтесь. У вас получится.
Он повернулся:
— Идите. Михаил Сергеевич уже всех предупредил. Команда вас ждёт в павильоне номер три. Собирайте совещание, планируйте.
Володя вышел из кабинета как ошпаренный. Съёмки. С понедельника. Надо всё организовать, подготовить, проверить. Три дня — это мало и одновременно много.
Он почти бежал к павильону. Сердце колотилось. В голове уже складывался план — что успеть, кого предупредить, что проверить.
Дверь павильона была открыта. Володя вошёл и замер.
Вся команда была в сборе. Катя-монтажница сидела на стуле с блокнотом. Лёха-звукооператор возился с оборудованием. Коля-ассистент бегал туда-сюда, что-то записывая. Николай Фёдорович и Зина стояли в углу, о чём-то тихо разговаривая. У стены сидел Алексей Николаевич Громов — сценарист, худой, с вечной папиросой. Рядом с ним Иван Кузьмич — декоратор, в рабочем комбинезоне.
Все повернулись, увидев Володю.
— Владимир Игоревич! — Коля бросился к нему. — Это правда? Михаил Сергеевич сказал, что мы начинаем снимать с понедельника?
— Правда, — Володя кивнул, проходя в центр павильона. — Борис Петрович дал добро. С понедельника мы снимаем.
Повисла секундная тишина. Потом все заговорили разом:
— Так быстро?
— А мы успеем подготовиться?
— Надо декорации проверить!
— А костюмы все готовы?
Володя поднял руку, призывая к тишине:
— Друзья, спокойно. У нас три дня. Успеем всё. Главное — действовать по плану. Коля, записывай.
Коля вскинул блокнот, приготовил карандаш.
— Сегодня, четверг, — Володя начал ходить по павильону, — нам нужно сделать следующее. Первое — утвердить натурные локации. Где будем снимать уличные сцены, где парк, где почтовое отделение. Иван Кузьмич, вы со мной поедете. Нужен ваш глаз — что можно использовать как есть, а что придётся строить или дорабатывать.
Иван Кузьмич кивнул:
— Готов. Когда едем?
— Сразу после совещания. Второе, — Володя повернулся к Лёхе, — звук. Лёха, нужно проверить всё оборудование. Микрофоны, записывающее устройство. Чтобы в понедельник не было сюрпризов.
— Понял, — Лёха затушил папиросу. — Сегодня всё прогоню.
— Третье, — Володя посмотрел на Катю, — плёнка. Сколько у нас в наличии?
Катя полистала блокнот:
— Три тысячи метров. Борис Петрович вчера выделил.
— Хорошо. Этого хватит, если снимать экономно. Я планирую каждую сцену делать максимум три дубля. Нельзя расточительствовать. Четвёртое, — он повернулся к Николаю и Зине, — костюмы. Вера Дмитриевна сказала, что к понедельнику всё будет готово, но я хочу, чтобы вы сегодня сходили, померили финальные варианты. Если что-то не так — она подгонит.