— Это было, — признал Володя тихо.
Анна Фёдоровна посерьёзнела, взяла Алину за руку:
— Володя у меня хороший. Добрый, честный, трудолюбивый. Да, мечтатель, да, голова в облаках бывает. Но сердце у него золотое. Он тебя не обидит. Будет беречь, любить, заботиться. Я это знаю.
Алина смотрела на Володю влажными глазами:
— Я тоже это знаю.
Они сидели за столом ещё долго. Анна Фёдоровна рассказывала истории — смешные, трогательные, бытовые. О том, как Володя в школе учился, как друзей домой приводил, как первый раз на фронт уходил — стоял на пороге, обнимал мать, обещал вернуться. И вернулся.
Алина слушала, изредка вставляя вопросы. Володя сидел, держа её за руку под столом, и чувствовал невероятное тепло. Две самые дорогие женщины сидят рядом, разговаривают, смеются. Это и есть семья. Это и есть дом.
Когда часы на стене пробили девять, Алина встала:
— Анна Фёдоровна, мне, наверное, пора. Поздно уже.
— Да, конечно, деточка, — мать тоже поднялась. — Володя, проводи девушку. И смотри, чтобы до дома довёл, не бросил на полдороге.
— Мам, что ты говоришь...
— А я проверю! — Анна Фёдоровна погрозила пальцем. — Алиночка, приходи ещё. Приходи в любое время. Я всегда рада. Будешь мне как дочка.
Алина обняла её — крепко, по-настоящему:
— Спасибо вам. За всё. Я обязательно приду.
Они спустились по лестнице, вышли на улицу. Было темно, луна висела над крышами, где-то лаял пёс. Алина прижалась к Володе:
— Твоя мама... она чудесная. Такая добрая, тёплая. Я влюбилась в неё.
— Она в тебя тоже влюбилась, — Володя обнял её. — Видел, как смотрела.
— Володя, — Алина остановилась, посмотрела ему в глаза, — у меня так давно не было ощущения дома. Семьи. А сегодня... сегодня я почувствовала. Спасибо тебе.
Он поцеловал её — нежно, долго, не обращая внимания на редких прохожих.
— Это теперь твой дом тоже, — прошептал он. — И моя мать — твоя мать. Мы семья.
Они дошли до дома Алины, долго прощались на пороге. Наконец Алина ушла в подъезд, помахав на прощание.
Володя шёл обратно и улыбался. День был хорошим. Очень хорошим. Всё складывалось — работа, любовь, семья.
Когда он вернулся домой, мать ещё не спала. Сидела на кухне, пила чай.
— Довёл? — спросила она.
— Довёл.
— Хорошая девочка, — Анна Фёдоровна кивнула. — Правильная. Видно, что любит тебя. И ты её любишь.
— Люблю, мам. Очень.
— Вот и женись, — просто сказала она. — Чего тянуть? Война кончилась, жизнь начинается. Женись, детей рожайте. Я внуков хочу нянчить.
Володя засмеялся:
— Мам, мы только месяц знакомы!
— И что? — она посмотрела на него серьёзно. — Твой отец мне на третий день знакомства предложение сделал. Я согласилась. И прожили мы с ним счастливо, пока Господь не забрал его. Если любишь — не тяни. Жизнь короткая.
Володя задумался. А ведь мать права. Зачем ждать? Он знает, что любит Алину. Знает, что хочет быть с ней всегда. Знает, что она — та самая.
— Подумаю, мам, — сказал он тихо.
— Думай, думай, — она встала, поцеловала его в лоб. — Спокойной ночи, сынок. Спи хорошо.
Володя лёг в постель и долго не мог уснуть. Думал об Алине, о матери, о том вечере. Думал о будущем — о свадьбе, о детях, о доме, где они будут жить вместе.
Володя приехал на студию к восьми утра. Солнце уже поднялось высоко, обещая жаркий день. У проходной его встретил Иван Степаныч:
— Доброе утро, Владимир Игоревич! Ваши уже все в сборе. С семи копошатся.
— Все? — Володя удивился. — Кто все?
— Да почти вся команда. Иван Кузьмич декорации готовит, Лёха звук проверяет, Коля туда-сюда бегает. Вера Дмитриевна актёров в костюмерную загнала — последнюю примерку делает.
Володя ускорил шаг. Студия уже жила полной жизнью — везде были люди, везде что-то происходило. Он направился сначала к декорационному цеху.