— Go hard, quick fck, mami замолчи
Это kamasutra flow я их научил
Поёжился. Ничего себе, устроили они тут культурную программу. Ещё бы шансон слушали. Хотя, учитывая, что там сейчас поют, лучше не стоит.
Дверь — самая дешёвая, из тех, что вскрываются консервным ножом, ещё от застройщика. Но у меня такая же стоит, новую менять слишком дорого. Кнопка звонка давно раздолбана и сломана. Лестничная площадка завалена окурками, хотя, обычно, курили прямо там, в квартире.
Постучал кулаком три раза, пару раз пнул. Хорошо, что надел кроссовки.
Дверь открылась, выглянул Стас. Ему девятнадцать, но спьяну выглядит на тридцатку из-за щетины, помятого лица и заметных мешков под глазами. Я сам-то худой, но этот совсем болезненно тощий.
На костлявом плече видна какая-то пацанская татуировка, сделанная за пузырь не очень умелым мастером.
— О, Вадик, — он сощурил глаза. — А я думал — зазнался, не заходишь.
— Я зазнался? — спросил я. — Не, ребята, я бы с вами потусил, да вы вот офигели. Врубаете своё музло посреди ночи. Пора ваш ночной клуб закрывать.
— Чё? — протянул Стас, тараща глаза с непониманием.
Друзьями мы с ним не были, просто койки в детдоме стояли рядом. Он меня даже бить пытался, когда я только к ним попал, да особо не вышло, я уже тогда показывал свой упрямый нрав. Ну а вообще, друзей там я не завёл.
— Сворачиваемся, говорю.
Я прошёл в квартиру, отодвинув его в сторону, и он с удивлением отошёл.
Так, кто здесь самый крутой? Ну, вообще, с нашего выпуска самым крутым был Глеб, но он в СИЗО и скоро уедет на зону — грабанул магазин на первом этаже месяц назад.
И кто-то явно занял его место, кто-то чужой. С ним и надо разобраться, остальные тогда притихнут, спорить не будут.
Все собрались в комнате, куда притащили стол из кухни. Из мебели только дешёвые стулья и диван, остальное всё продали. А в стороне на табуретке стояла портативная колонка с bluetooth, очень громкая. Ещё и аккумулятором, чтобы можно было носить её с собой и доставать всех не только дома.
Стол заставлен тарелками с плохо порезанными помидорками, варёной в мундире картошкой, шпротами, подсохшим хлебом, банками с дешёвым паштетом и выпивкой. Водки и пива было больше всего. Окурки крошили куда придётся. Была сахарница, один из наших постоянно ел сахар ложкой.
Так себе сочетается с роскошной жизнью, о которой пелось, вернее нылось этим гундосым голосом в пацанском рэпе, который они слушали.
Это квартира Стаса, и наших уже стало мало, зато появились какие-то мутные типы, которых я видел впервые. Мутные в том смысле, что постоянно что-то мутят, даже вид такой, что оценивают, что украсть и кого обмануть.
Были и девчонки, уже пьяные, некоторые из старой детдомовской компашке. Юлька, так вообще в большой, не по размеру, серой футболке, и больше на ней одежды не было. Её лапал какой-то тощий гопник. Но она настолько пьяная, что вообще не соображает.
Невольно вспомнилась та брюнетка в красном платье из Флоренции. Только кто она была, и была ли она вообще? Чужая это память или глюк, я даже не знал.
А пока же подошёл к колонке и вырубил. Наступила блаженная тишина, но в комнате тут же раздался возмущённый гул.
— Ты чё, Вадик, опух? — недовольно спросил белобрысый Васька, ещё один из наших, отлипая от незнакомой девчонки.
— А вы не охренели, слушать эту хрень ночью на полную громкость? — я посмотрел на него. — Ты сам опух, Васёк, вон, морда вся надулась. Давайте-ка завязывать. Всё, по домам. Ночной клуб закрыт.
С нашими-то бы я договорился, но здесь было посторонние. Но я сразу выделил одного: мужик уже за тридцать, коротко стриженный под машинку, с лысиной на макушке и щетиной на подбородке, в красном спортивном костюме.
Почему-то казалось, что если разобраться с ним, остальные не полезут. Ну, в целом, я это и так знал, да вот сейчас думал именно об этом, как это сделать лучше.
Пару раз его видел во дворе с пацанами, но не знакомился. Явно пришёл втравливать наших в какую-нибудь схему, а пока же корчит из себя крутого.
Ладно, посмотрим. Дело даже не в том, что они слушают музыку. Разобраться надо с этим типом, уйдёт он, остальные станут шёлковыми. Конечно, жизнь тут у всех сразу не наладится, зато не будет кадра, который всё портит.
— А ты кто такой, пацанчик? — мужик крутил в правой руке чётки.
На тыльной стороне ладони виден след татуировки. Понтов много, но вряд ли что-то из себя представляет. Тем более, татуировка не тюремная, модная.
— А я тебе не пацанчик, — отрезал я. — Ты кто такой вообще?
— Это Жора Питерский, — влез Васёк. — Его тут все знают. И картошку сварил, — хвастливо добавил он.