Но тут ударил иначе, прямо в цель, ещё и при всех. И народ посмеивался над Максом, пока он сидел с красным лицом.
Прозвенел звонок, я вернулся на место.
Лекцию слушал плохо, думал о своём. Суть я понял. Ладно, предположим, тот шпион по прозвищу Туман помер, а его память передалась мне. Может, из-за тока, или чего-то ещё. Память и навыки. Навыки действовали, потому что готовить я не умел вообще, а тут получается очень хорошо.
Его навыки и наблюдательность теперь у меня. Вот этот факт про батю Макса я тоже вспомнил, хотя никогда это не использовал, и даже не думал об этом.
А вот с памятью интереснее. У Тумана всё запечатано в этих картинах, во дворце. Наверняка, в том самом, из Флоренции. Но в моей голове я мог представить только один зал с несколькими картинами, где было то, что он запомнил недавно.
Остальное будто… закрыто, заперто, ходы завалены.
Может, это из-за того, что он помер, а может, откроется со временем.
А пока же я снова представил эту картину так, будто прямо сейчас стою там, и даже прохладу каменного зала ощутил, как и приятный запах чего-то древесного. И начал смотреть на картину, разыскивая цифры, которые он хотел запомнить и спрятал на ней самой.
Два кусочка хлеба, три пальца. Кулак значит ноль. Матвей подмигивает — значит, один. Сидящая за столом Мона Лиза, которой там не должно было быть, показывает Иуде средний палец. Один.
Я всё записал. Ну и козёл, этот шпион. Не мог просто код записать? Хотя он бы его и не запомнил.
Двадцать четыре группы цифр итого у меня получилось.
И для чего они? Номер счёта? Казалось, что в них что-то важное. Но меня подмывало взять телефон и открыть какое-то приложение, но у меня такого даже не было.
Но числа есть, осталось придумать, от чего они. Вот бы на деньги выйти с их помощью…
Пары закончились, секция будет позже, а пока я пошёл домой, а то на столовку мало денег, да и дорогая она была. По пути зашёл в магазин, думая, как себя удивить в очередной раз.
Надо решать с кредитом, но это не значит, что нужно оставаться голодным. На голодный желудок плохо соображается, а у меня ещё пересдача. Надо просто не шиковать.
Купил твёрдые макароны, придирчиво выбрав по составу. Чеснок у меня был со вчерашнего дня, взял ещё свежей зелени из холодильника и масла.
Вчерашнее оказалось хорошим, я взял ещё пачку, чтобы было всегда. Состав читал внимательно, и меня всё устраивало.
— А это масло, внучок, чего не берёшь? — спросила у меня бабушка. — По акции, вот, дешевле.
— Да тут масло только пальмовое, — сказал я, мельком бросив взгляд на пачку, которую она держала в руках. — Лучше это возьмите. Чуть дороже, зато лучше.
— Ой, спасибо, — бабка взяла две пачки.
Входя во двор своего дома, увидел ментовскую машину. Рядом с ней курил участковый Пахомов и пара оперов из нашего районного уголовного розыска, кто занимался кражами. Всех же знал в лицо, часто с ними разговаривал.
Один заметил меня и двинулся было наперерез.
«Стой, его там точно не было», — сказал Пахомов.
Я этого не слышал. Я прочитал это по губам.
Охренеть. Просто посмотрел на него, увидел, как он говорит, и понял.
И правда — охренеть.
«Детдомовский же», — возразил опер.
«Нормальный пацан. Не бухает, в институт ходит, спортом занимается. Говорил с ним недавно».
Пахомов отвернулся, и дальше я разговор не понимал.
Так, своё слово участковый сдержал. Я прекратил музыку, и он меня не доставал. А то бы устроили допрос сейчас.
Но меня решил достать другой.
Я почти дошёл до подъезда, когда увидел стоящую на клумбе серую «Тойота Камри». Но Артур загонял её в это место даже летом, ломая кусты.
Это владелец автомойки, шашлычной и пары киосков с шаурмой.
— Вадик, братан!
Толстый небритый мужик за полтинник помахал мне рукой и неловко пошёл ко мне по утоптанному снегу.
— Слушай, ты извини за тот раз, я не со зла, — начал Артур, широко улыбаясь. — Давай шаурму за мой счёт организую. В любой киоск подойди, скажи, что от меня, тебе сделают.
— От твоего киоска с шаурмой все собаки в округе убегают, — сказал я. — Не просто так, наверное. А я тогда раз попробовал, едва до дома успел добежать.
— Ха-ха, шутник, — он сощурил глаза.
— От твоих шуток обхохочешься, Артур, — строго произнёс я. — Обещал, но не сделал. Нехорошо поступил.
Он меня обрызгал талым снегом и грязью неделю назад, когда проезжал на машине, забрызгав новые джинсы. А потом обещал отдать их за свой счёт в химчистку, которую держал знакомый, но потерялся.