Как это ничего не передал? Память, навыки готовки и способность вставить таких люлей Толику-Анаболику, что он от меня теперь шарахается. А заодно наблюдательность и понимание, как себя вести с людьми и куда смотреть.
Но такое лучше не говорить, само собой. Это звучит, как приглашение в дурку в лучшем случае, если не поверят. Или чего-нибудь похуже, если поверят.
Подумалось, что они наверняка проверили куртку ещё когда я лежал без сознания вчера, а за сегодня изучили обо мне всё.
И сейчас это контрольная встреча, чтобы Холодов понимал, есть ли смысл работать надо мной дальше или нет. Просто проверить, не интрига ли это покойного Тумана, или я случайно оказался на его пути.
— Да ничего не было, — устало сказал я. — Ни вещей, ни слов. Он будто испугался, и меня схватил. Взгляд, как у бешеной собаки был. Наверное, даже не знал, куда идти.
— Видел бешеных собак? — спросил майор.
— В детстве кусала.
— Меня тоже, — произнёс он. — Потом уколы в живот ставили.
— Сейчас не ставят.
— Понятно, — фейс выдохнул через нос, выпустив пар. — Ладно, закончили. Пересдачу не пролюби, студент-железнодорожник, — он хмыкнул.
— Так готовиться надо, а я тут болтаю, стою.
— И драться ходишь, — он показал на зал.
— Спорт — сила. Да и получаться начало.
— Бывай, — бросил он и ушёл.
Махнули на меня рукой, и это хорошо. Да, было близко, но я же для них обычный парень. Если не буду лазить по секретным объектам, то и внимание их не привлеку, а Холодов потом вернётся в Москву и будет дальше расследовать, что такое Периметр.
А вот это я даже не знал. Это что-то было в глубинах полученной памяти, куда мне хода ещё не было.
Но пока я поехал домой, думая, что купить в магазине на оставшиеся деньги.
— Здравствуйте, Марья Андреевна! — сказал я, поднимаясь по лестнице с пакетом в руках.
Бабка Никитина, увидев меня, захлопнула дверь так, что задрожали окна в подъезде.
— Кошелёк снова пропал? — с участием спросил я у участкового Пахомова, которому она чуть не прищемила ногу.
— Нашли, Лебедев, — пробурчал тот. — За тумбочку упал. Я сразу там смотрю.
У бабки Никитиной были провалы в памяти, она часто теряла вещи, но обвиняла в этом соседей, то есть нас. Особенно нас. Причём в половине случаев она боялась, что мы украдём её ценности, и сама прятала их от нас, о чём забывала, а после звонила в полицию, обнаружив пропажу.
Так-то все знали, что у неё маразм, и не реагировали, но вредные менты порой могли дойти и до нас, потрясти, раз есть повод. Вдруг мы что-нибудь ещё украли.
Но пока Пахомов слово держал и со всем этим ко мне не подходил.
Он неодобрительно посмотрел на надпись из баллончика на стене, где кто-то, наверняка Стас, демонстрировал свои навыки живописи.
Но это было сделано ещё в конце прошлого года, сейчас Стасян матерные слова и женщин с неестественно огромной грудью на стенах подъезда не рисовал, но его произведения пока ещё не закрасили.
Первым делом, я проверил, был ли кто-нибудь в квартире, пока я отсутствовал. Вдруг обыск провели?
Но после небольшого осмотра мне показалось, что ничего не было, а намётанному взгляду шпиона я доверял, он в этом должен был разбираться.
Похоже, Холодов и правда решил, что угрозы я не представляю, и он дал отмашку, чтобы от меня отстали. Мне же лучше, буду спокойно себе жить дальше.
Впрочем, думаю, что теперь-то любой хвост обнаружу. Хе, посмотрим. Надо всё-таки подумать, что это за цифры, и что я могу из этого взять.
На ужин приготовил простую обжаренную куриную печень с картофельным пюре. Пюре я в детдоме любил, поэтому и приготовил, но на то, что нам подавали в столовой, это даже близко не походило.
Снова получилось, как в ресторане, хотя ингредиентов особо много и не было. Только печень, из которой я удалил все жилки и тщательно обсушил на бумаге, обжаренный хлеб, лук полукольцами и зелень. Ну и масло с чесноком. Похоже, это было фишкой повара. Хотелось плеснуть в сковороду немного вина при жарке, но вино было мне не по карману.
А с варёной картошки слил воду, но ненадолго оставил кастрюлю на плите, чтобы выкипела вся влага, только после этого начал её толочь. Правда, толкушки не было, пришлось мять картошку вилкой и дном чистого стакана, а в процессе подливать подогретое молоко с растопленным в нём маслом.
Поел с удовольствием, даже вспотел.
Что дальше? Надо было готовиться к пересдаче, но сначала я очистил захламлённый стол в комнате, заваленный чертежами и тетрадками, и живо разложил всё по системе, чтобы не потерять, и только после этого сел за стол.