— Ты ему тогда сдачу дал, а потом в больницу попал, — пробурчал Лёша. — Они на тебя тогда втроём напали, у тебя сотрясение было.
— А потом выписался и опять дал. Потом ещё. И он ко мне больше не лезет.
Парень неодобрительно посмотрел на меня. Он-то бы наверняка написал заявление, но я ментам верю так себе, и даже то, что мой отец был ментом, ничего не меняло. Да и рос я в других условиях, где справляться с такими проблемами мог только сам…
Доехал быстро, вылез как раз напротив серой двухэтажки, где располагалась секция по кикбоксингу. Сейчас тренер скрипнет зубами от досады, что я пришёл, и поставит против Толика.
Но зато я здесь учусь, познакомился много с кем, и меня там ждали. Это лучше, чем бухать, как остальные.
Под ногами скользко, ещё кто-то поставил тут чёрный «Мерс» и микроавтобус городских энергосетей. Ни пройти, ни проехать.
Я обошёл это всё и прошёл к крыльцу по льду, но услышал звон за своей спиной, а следом отборный мат. Поднял глаза наверх и увидел, что на вершину столба забрался усатый монтёр, это он и матерился.
— Весна пришла, грачи прилетели, — заметил я с лёгкой усмешкой. — А они ещё, оказывается, певчие птицы.
— Парень, — прохрипел мужик. — Мне при такой температуре вообще запрещено работать на высоте. А тут провод оборвало, ремонтирую!
— Вы один?
— Так напарнику живот прихватило, мать его! И я тут один повис, япона мать. Без инструмента!
— Обесточили хоть, провод-то этот? — спросил я и увидел под столбом сумку с инструментами. Она и звякнула, когда упала. — Наверх не залезу, но могу забросить. Поймаете?
— Ну, кидай! Да уже починил. Тут другой лопнуть может, вот только увидел, от мороза. Надо его заделать, а то упадёт и поджарит кого-нибудь! Вон тот ключ. Слева!
А мог бы слезть и взять сам. Но мужик работал на морозе, я в своём китайском пуховике замёрз, а ему там ещё хуже. Для нас старается, мы же здесь ходим.
Первые две попытки были неудачными, но третья увенчалась успехом, и он поймал нужный ключ.
— Спасибо, парень, — усатый тут же потеплел. — Хоть один выручил, япона мать. А то все мимо идут. Как зовут?
— Вадик.
— А я Кирилл Андреич! Давай, Вадик, хоть кофе тебе куплю, там есть… нет, стой. Вот этот, сука такая, тоже оборвётся, — посетовал он. — Ща погрею руки, и его надо…
А вот дальше началось что-то совсем не то.
Я увидел двоих ментов, одетых в зимнее. В своих бушлатах эти пэпсы шли, как два колобка. Но я думал, что они идут ко мне, тем более, моя рожа после вчерашнего спарринга выглядела так себе.
Вот только они прошли мимо, направляясь к какому-то мужику в чёрном пальто, что стоял неподалёку.
И как он не мёрзнет?
Хотя мне он тоже не понравился. Вид у него какой-то не такой, рожа слишком не славянская. Мужчина лет сорока с лёгкой щетиной на лице стоял рядом с «Мерсом» и говорил по телефону.
— Документики! — потребовал у него старший мент.
— Господа, — мужик убрал телефон. — Я не очень понимаю, с чем это связано.
— Документики! — повторил мент и выдохнул облако пара.
— Одну минуточку…
Это не менты. Я их навидался. У этих взгляд какой-то не такой. Слишком проницательный даже для ментов.
— Япона мать, хрен погреюсь, — проговорил монтёр сверху. — Надо звонить, чтобы обесточили и этот, или… у тебя есть телефон, Вадик?
И тут…
Мужик в пальто протянул паспорт в синей корочке, но оба мента схватили его за руки. Вот только мужик вывернулся, одним ударом опрокинул одного мента и ловкой подсечкой сбил с ног второго.
— ФСБ! — раздался крик где-то рядом. — Стоять!
Мент достал пистолет, но мужик в пальто выбил его одним пинком, а после побежал, ловко перескочив через капот «Мерса».
— Ох, ёпа мать! — выругался монтёр, наблюдая за этим.
Мужик в пальто рванул в одну сторону, но там на его пути выскочил чёрный микроавтобус, откуда высыпали мужики в масках и с автоматами.
Рванул в другую, но и там его ждали. Он огляделся… и побежал ко мне, на ходу доставая что-то из кармана.
— Не дёргайся! — бросил он.
Взгляд у него какой-то бешеный. Затравленный.
Как у той собаки. Мы тогда кормили одну, таскали из столовой объедки. А она напала потом на меня, и мне долго кололи уколы от бешенства. Не в живот, в живот уже не ставят, но всё равно было неприятно.
Но тот её странный взгляд, смесь страха и безумной злости, запомнился навсегда.
И этот такой же.
— Не дёргайся, пацан! — велел мужик, наставляя на меня пистолет. — У меня заложник! Всем отойти.
Он тяжело дышал, а схватил меня крепко. Пальцы как железные.