— Нет, — с едва заметным сожалением повторил он.
— И правильно. Пить вредно.
Он с похмелья. Как говорится — трубы горят, но пить здесь не будет, ведь так и не доверяет. Но мне надо рассказать ему о случившемся так, чтобы он на меня больше не думал.
Чтобы у него вообще не осталось подозрений. Беда только в том, что Жору, видать, грохнули, и про наш с ним конфликт кто-то уже рассказал. Тут к гадалке не ходи, менты всегда отрабатывают такие конфликты. Ещё и свидетелем припашут.
Так что надо выдать свою версию, и чтобы моя была убедительнее. А тут только один способ — чистая правда… за исключением пары моментов.
— А этот Витебский, случаем, не Жора Питерский? — спросил я, начиная подбираться к своей цели.
— Так знал или нет? — упрямился мент, игнорируя вопросы.
— Как я мог его знать, если видел всего раз? Пару дней назад пересекались, они ночью музыку врубили на всю катушку. Хотя музыкой это назвать сложно. Вам уже, наверное, все соседи на это пожаловались, да?
— Было дело.
Рогачёв с интересом смотрел, как я подошёл к широкому подоконнику, на котором у меня стояла кастрюля, где мариновалась курица.
— Ну, — он кивнул, ожидая продолжения.
— Что, ну?
— Что дальше?
— Я поднялся, потому что задрали, спать не давали. И ладно бы что-нибудь хорошее слушали, так рэп какой-то матерный. Я-то другое слушаю.
И не дожидаясь, когда он скажет, положил телефон перед собой и запустил приложение:
— Яву-Яву, взял я на халяву! — послышалось из динамика.
Взгляд опера потеплел. Он явно слушал Сектор Газа раньше, а может, и до сих пор.
— Зашёл, их там собралась целая толпа, — продолжал я, вырубив музыку. — Слушали свой рэп. Я попросил прекратить, а этот Жора, на которого все показывали, достал кастет и хотел меня ударить. Пьяный он сильно был.
— А чё полицию не вызвал?
— Смеётесь? Вся полиция меня в этой музыке и обвиняет, будто это я слушаю.
Я стал делать панировку, как в фастфуде, но не такую вредную. Да и масла будет намного меньше. Вполне себе выйдет неплохая курочка, ничем не хуже по вкусу, и даже лучше. Главное, сделать корочку при жарке.
— Короче, я попросил так не делать, они прекратили, после чего ушли.
— И всё так просто? — мент усмехнулся. — А мне сказали, ты его избил.
— Если бы я его избил, вы бы в тот день сами ко мне пришли, потому что у него тогда тяжкие телесные бы были. Нет, пальцем не тронул.
— А ты же на кикбоксинг ходишь? — спросил он.
— Да.
— И в институте учишься?
— Да. А что с ним случилось?
— А ты не знаешь?
— Тогда бы не спрашивал.
Вот сейчас должен был быть главный вопрос. Но правило «Трёх да» на мне не сработает, да и оно уже сломалось.
— Так ты избил его? — спросил Рогачёв громче, с напором, но момент был упущен.
— Нет.
— Все свидетели говорят, что да.
— А кто свидетели? Те три мелких гопника-алкаша, кто там был? Да они капец какие пьяные были. Трындеть что угодно могут.
Судя по его взгляду, он понял, о ком я говорил. Отлично, меньше веры тем свидетелям.
— Они сами чуть на меня не кинулись, — продолжал я. — Испугались просто.
— Твои детдомовские друзья сказали, — придумал хитрый опер.
— Не сказали бы.
Вот что-то, но никто из наших стучать на своих ментам не будет. Мы вообще ментам не верим, чтобы говорить такие детали. А вот те подпевалы Жоры вполне могли напеть против меня что угодно.
И я угадал, судя по тому, как задумался мент. Ну а сам продолжал:
— Я был трезвый, он пьяный, координации никакой. Хотел меня ударить, но промазал. Ещё и кастет выронил. Я его подержал, чтобы остыл. Мог бы ему кабину снести, да зачем? Проблемы чтобы были? Подержал, сказал потом, чтобы валили и музыку свою вырубили.
— Так просто всё?
— А это видели?
Я показал ему самое главное доказательство — костяшки пальцев. На спаррингах и по грушам я работал в перчатках, и бинты завязывал грамотно. А если бы бил кого-то по лицу голыми кулаками, они бы остались ободранными, а времени прошло мало.
Я уже заметил, что он пытался к ним присмотреться, но прятал как раз для того, чтобы показать в самый удачный момент.
— Ты и пинать мог, — недоверчиво заметил опер. — Раз кикбоксёр. Но ноги показывать не надо, — добавил он.
— В тесной квартире махать ногами? Я не Брюс Ли и не Джеки Чан, мне много места нужно. Рост мой видите? Я вот кровать поэтому и хочу взять, потому что ноги на диван не влезают. А тут — пинаться? Точно винца не хотите? — сменил я тему. — Сыр есть, пойдёт на закуску.
— Нет, не хочу, — опер помотал головой и попытался вернуть контроль: — А ствол куда дел? — он хитро улыбнулся.