— Да я вот думаю — надо отпраздновать. Как насчёт того, чтобы куда-нибудь вместе сходить?
В зале стало тише. Хотя я говорил не во весь голос, но кто-то всё равно услышал и привлёк соседей. Наташа вскинула бровь от удивления.
Она меня постарше, ей примерно двадцать четыре или двадцать пять, и, наверное, раньше даже не рассматривала меня серьёзно, хотя симпатия у неё ко мне читалась.
Но сдаваться я не собирался.
— Спасибо за приглашение, — сказала она вежливым голосом. — Но я не хожу по гостям, уж извини. А рестораны не люблю.
— А кто говорит о ресторанах? — я усмехнулся. — Спорим, никогда не догадаешься, куда хочу позвать?
— И на что спорим? — Наташа улыбнулась с хитрым видом.
— Если не угадаешь, то идёшь со мной.
— Вот ты какой, Вадим, ха, — она засмеялась, но тут же быстро начала перечислять, как пулемёт: — В кино или в парк на фотосессию? Поиграть в настолки или на мастер-класс? Или в оранжерею?
— Эй, куда столько вариантов за раз? — я поднял руки.
— А ты не ограничивал в количестве попыток, — Наташа засмеялась.
— Ты всё равно не угадала, — заявил я. — Так что придётся идти.
— И куда?
— На каток, — я засмеялся.
— На каток? — она удивилась.
— Пока зима, надо успевать.
— А ты умеешь?
— Разберёмся по ходу дела. Надо же когда-то попробовать.
— Ну… на каток я схожу, — сказала Наташа, подумав об этом. — Подожди, скоро соберусь.
Я пошёл в раздевалку, пытаясь пролезть в память шпиона, ездил ли на коньках он. А то кто его знает, газовую плитку-то, оказывается, наш Джеймс Бонд разжигать совсем не умел.
А парни показывали большие пальцы, мол, красавчик. Потому что всем залом следили, отошьёт она меня, как других, или нет.
Помылся, оделся, вышел на улицу, на то самое место, где когда-то прибило шпиона упавшим кабелем. Да уж, крепко изменилась моя жизнь.
Но я чувствовал, что это только начало.
— Идём? — вскоре она уже вышла.
— Пошли. Тут уже каток, — пошутил я, показав на замёрзшую дорогу. — Но нам дальше.
Глава 11
Ну давай, Вадим. Ты сдал экзамен у жёсткого препода, победил Толика и научился готовить. Осталось-то ерунда: всего-то выйти на лёд и не тупить.
Мне казалось, что всё должно выйти. В памяти было, как в детстве меня пытался научить отец, но тогда я просто ходил по снегу в коньках, а на лёд даже не пробовал выйти.
Но пока я это вспоминал, в голове всколыхнулось другое воспоминание, очень яркое.
Как фигуристка в красном платье с лентой в руках рассекала ледяное поле под вспышки фотоаппаратов и гром аплодисментов. И потом с ней катался я, уже на пустом стадионе, хотя не столько катался, сколько лапал за грудь. Это точно память Тумана.
И сразу, как молотком по голове, после этого озарения, зал чужой памяти будто расширился. Словно исчезла дымка, закрывавшая проход к покрытой мрамором лестнице, над которой висело несколько новых картин. И эта фигуристка была там, на самом почётном месте.
Изображена она на льду, но из одежды на ней только коньки и та самая лента.
Ну здравствуйте. Бабник Туман портреты своих женщин развешивал на самые важные места.
Зато это значит, что на коньках он кататься умел. Пригодится.
Каток залили в центре города на площади, и днём здесь было достаточно много людей, включая молодёжь. Ещё не стемнело, желающих покататься было достаточно, но свободного места ещё полно.
Из подвешенной на столбе большой колонки играла музыка, какая-то старая песня времён, когда я ещё не родился, но слова разобрать не мог, она звучала, как из бочки.
Арендовать всё необходимое проблемой не было, хотя не было проблемой и купить, но откуда у меня на это деньги официально? И так за эти дни потратил больше, чем мне выделялось каждый месяц.
Я зашнуровал коньки, встал, и ноги тут же начали разъезжаться, и я вцепился в бортик. Ну-ка, куда вы поехали, ноги? Мы только начали. Навык Тумана должен быть, мне просто нужно им воспользоваться.
А если бы не было навыка, я бы выходил на лёд, падал, но всё равно бы в итоге научился кататься рано или поздно.
Наташа проскользила передо мной, причём спиной вперёд. Хотя порой вздрагивала, ясно, что в последние несколько лет она коньки не надевала, вот и выглядела не так уверенно, чем когда, например, пинала грушу.
Без спортивного топа и шорт она выглядит совсем иначе. На девушке был надет белый приталенный пуховик и чёрные джинсы. На голове — серая вязаная шапка, из-под которой выбивались светлые волосы. На шее не шарф, а новенький чёрный снуд — шарф с соединёнными вместе концами, как кольцо, очень широкий.