— Да мы тут чай попить хотели, — услышал я голос дяди Лёши.
— Дай мне по Слону бумаги. Мутит он, Мамонтов наш. Полистать их хочу.
— Тише, — сказал дядя Лёша.
Дверь открылась.
— О, молодёжь, — опер Рогачёв, который недавно приходил ко мне, широко улыбнулся, входя в кабинет. От него пахнуло перегаром. — А я думал, ты серьёзный парень.
— Так и есть, — спокойно произнёс я и хмыкнул. — И даже чай пью у вас в кабинете. Всё серьёзно.
— Тогда чего ты тут…
— Да это же Сани Лебедева сын, ты чё, не знал? — дядя Лёша протиснулся внутрь с чайником в руках. — Помнишь его? Пришёл вот пообщаться, по учёбе совета спросить.
— Ого, — удивился Рогачёв, уставившись на меня. — Не, я Саню лично не знал, заочно только, — он посмотрел в потолок, закатив глаза. — И по телефону раз общались, много лет назад. Я тогда только в полицию пришёл, в милицию ещё вернее, зелёным был. И ты об этом не говоришь, — с укоризной добавил опер.
— А не было повода, — сказал я.
— Буду знать теперь.
Бумажка лежала не так, как было изначально, но я вернул её как можно ближе к старому месту и спокойно сидел на стуле.
Дядя Лёша взял папку и подал Рогачёву. Листик снова выпал, я его подхватил и подал оперу. А это засчитают за помощь родной полиции? Зато никто не поймёт, что бумажка от судмедэксперта лежала не на своём месте.
— Слушай, никто не подходил к тебе по тому вопросу? — спросил Рогачёв, глядя на меня. — С Жорой. Лёха, прикинь, — он посмотрел на дядю Лёшу, — Жора же на Вадика лез, но огрёб.
— Ого. Ничего себе.
— Да я проверил, всё нормально. Нам всё с ним ясно.
Я немного подумал. Неизвестно, насколько можно им верить, но тут очень хороший повод узнать то, чего не было в бумагах.
Тем более, я и раньше подумывал о том, чтобы позвонить Рогачёву. Это был резервный план на случай, если бы не вышло с дядей Лёшей. Просто тут был шанс узнать побольше, при этом было бы меньше подозрений.
— Утром подходил какой-то хмырь, здоровый, как «Камаз». Уши ещё ломаные, как у борцухи. Спрашивал, что знаю, потом ушёл.
— Жека Паяльник? — Рогачёв усмехнулся. — Он тупорогий долбоящер, ты не парься. И у него только вид агрессивный, сам он никуда уже не лезет.
— Паяльник-то? — задумался дядя Лёша. — Не, он в тираж вышел. Внешность у него фактурная, но он себе на зоне всё здоровье кончил. А чё, обижает? Так мы его живенько приструним.
— Нет, не нужно, — я замотал головой. — Просто товарищ капитан спросил, я рассказал.
Оба мента ничего опасного в этом Паяльнике не увидели.
— Это его Слон послал, — Рогачёв хмыкнул. — Типа, показать, что не при делах, — он засмеялся. — Не, если бы он правду искал, он бы Рината, дружка своего, послал копать, а не Паяльника. Тот бы, хитрый жук, нашёл. А так только отмазывать будет.
Так, интересно. Значит, думают, что этот Слон виноват в смерти Жоры. А Слон пытается отмазаться, посылая свою шестёрку.
Вот только нифига это не шестёрка.
Попили чай, дядя Лёша рассказал ещё немного о современных бандитах, но нужное я вычитал в его папке.
И пока ехал в автобусе, я пытался вспомнить всё, что увидел. Пока вроде понимаю, что навыки Тумана работают отлично, даже готовка и эти шпионские штучки, а вот память была своеобразной.
Мысли и планы не помню, но образы, которые оставались в его дворце памяти, я видел. Хоть и не всё.
Пока вспомнил, настолько погрузился в ту память, будто сам находился в этом прохладном дворце. Сидел за столом у фонтана, будто листая прочитанные сегодня дела. Рядом журчала вода, приятно пахло апельсинами, а из старинного патефона играла музыка.
Правда, совсем не классика. Хотя как сказать, для меня «Сектор Газа» как раз классика:
— Не пугайся, дорогая, у меня на шее кровь.
Что со мною, я не знаю, ты мне воду приготовь…
Запомнил не всё, слишком много прочитал, и надо было тренировать память, чтобы она стала идеальной. Но несколько страниц засели в голове так чётко, будто я видел их своими глазами.
Пока не знаю, как мне всё это пригодится, но зато теперь мне известно, за что сидел Жека Паяльник, и чем занимается Слон, на которого и правда работал Жора, курируя целую сеть кладменов-закладчиков.
Как только это использовать? Подумаю.
А когда я заходил домой, меня пронзила мысль.
Жека не просто хвастался, когда сказал, что посадил кого-то на пику, он и правда зарезал человека двадцать пять лет назад. Сидел за это пятнадцать лет, вышел десять лет назад и… чем он занимался потом? Выглядит, будто откинулся вчера. Куда пропали десять лет?