Так-то эта рыжая девушка вроде нормальная, просто не понимает, что связалась с бандитом. И желательно, чтобы она от этого Сытина вообще держалась подальше, а то ещё влипнет вместе с ним в проблемы.
— Вот я и веселюсь в клубе, — я хмыкнул, повернулся к бармену и положил тысячную купюру. — Один «Негрони».
Ну и цены, хотя в городе есть дороже. Но я даже понятия не имел, что это такое. Я вообще в коктейлях не разбираюсь, и знал о существовании только одного — «Белый русский», это водка с кофейным ликёром и сливками. Просто как-то смотрел фильм про человека, который пил только его.
Но ляпнул «Негрони», и бармен с бородкой тут же начал смешивать ингредиенты, очень быстро и умело.
— А мне один «Апероль Шприц», — сказала девушка. — «Негрони» для меня слишком крепкий.
— Я вообще хотел заказать «Белого русского», — я засмеялся.
— Как Чувак, — она засмеялась. Тоже смотрела фильм.
— Рома, — представился я чужим именем.
— Аня, — она кивнула.
Наташа была рядом, внимательно наблюдая за происходящим. А вот что делать мне? Я не знаю, что именно она будет искать в телефоне, но хотел получить доступ к нему и сам. Причём у меня будет ещё меньше времени.
Но Туман раньше работал с таким. Сейчас нельзя быть шпионом, не понимая в гаджетах совсем.
И стоило мне об этом подумать, как перед глазами появлялась та новая картина из открывшегося сегодня зала дворца. «Мона Лиза», но изменённая, со смартфоном и ноутбуком.
Ещё и кольца у неё на пальцах есть, и цепочка аж с тремя кулонами, и на экране заставка своеобразная. Снова здесь что-то зашифровано. Мне надо решить этот ребус перед тем, как действовать.
Ну не мог этот Туман просто записать номер, как все нормальные люди?
Я начал болтать ни о чём — клуб, музыка, вип-зона, а у самого перед глазами стояла картина из памяти Тумана. Много деталей, которой на настоящей картине не сущестовало.
Причём на экране ноутбука были обои. Слева было написано «https://», затем точно такая же Мона Лиза, но уменьшенная копия.
А справа было изображение какой-то старой рок-группы, но все там были в армейской форме. Ещё и песня какая-то всплыла в памяти, старая, но смутно знакомая. И я её слышал, и Туман. И в припеве ясно там было «о-о-о», и дальше на английском, что-то про армию.
Ну а пока я думал, то говорил, то есть налаживал контакт, как сказал бы Туман.
— А ты не психолог? — вдруг спросила Аня.
— Нет. Я будущий железнодорожник.
— О, круто!
— А почему ты решила, что я психолог?
— Говоришь хорошо, гладко, обо всём на свете, и не спотыкаешься, — она засмеялась.
Я и сам это заметил только что. Как-то речь шла спокойно, естественно, без «ну», «э» и «м-м-м», и это при том, я крепко думал над загадкой.
Аня продолжила, перекрикивая музыку:
— А у меня бывший был психологом, тоже гладко всё рассказывал. А ещё говорит, я его ревную, потому что этим сублимирую… ох, как же он тогда говорил? Не помню… Короче, он ходил налево, а я виновата, зато сам-то как меня ревновал! Какие сцены были. Это теперь для меня такой ред-флаг… Ладно, забей, а то я опять о себе, — она взяла коктейль в обе руки.
— А у меня одногруппник ходил к психологу, — я хмыкнул. — Типа, разобраться, почему он на пары не ходит и плохо учится. Решил, что дело не в лени, а в психологии и в детских травмах.
— И что тот ему наплёл?
— Короче, он ходил к психологу раз двадцать, на жизнь жаловался, столько бабла оставил. А тот ему сказал, что дело в том, что парню в детстве мама говорила: «ты такой же ленивый, как отец». И он якобы стал специально копировать такое поведение, чтобы стать, как его папа. Вот так ему сказали. И всё это по пять тыщ за сеанс, прикинь.
— Жесть какая.
Я глянул в зеркало за стойкой. Наташа рядом, напряжена, а Сытин всё ещё в вип-зоне. Но мы пока импровизируем дальше.
— Ничего себе копнули, — удивлялась Аня. — И что, помогло?
— Хороший вопрос. Раньше он переживал из-за плохой учёбы, — я сделал паузу. — А потом сказал всем, что это не его вина, а вина родителей, расслабился сразу и, короче, вообще забил на учёбу ещё больше. Говорил, типа, а что я могу сделать, мне психолог так сказал. Ну и вылетел на зимней сессии, кстати. Зато у него есть повод обвинить других и ничего не делать.
— Жиза, — заключила Аня.
Мы чокнулись стаканами с коктейлями, она улыбнулась.
— Я бы просто сказал бы ему, что он — ленивая жопа, — добавил я. — И взял бы дешевле.
— Да уж. Какой-то развод, а не психолог. А что касается этой психологии, — начала она откровенничать: — я вот подумала, что все мои парни всегда старше меня, и вечно все ревнуют. Будто, я сама к ним тянусь. Может, хоть Олег…