Разбил яйцо, но мне от него был нужен только желток. Его я поместил в миску, добавил горчицу, которая у меня уже стояла, заваренная мною лично, а ещё соль и перец, и начал активно перемешивать венчиком. Понемногу добавлял растительное масло, но продолжал взбивать.
Блендер надо купить, но пока его нет, справляемся и так.
Смесь бледнела и густела, а я продолжал, главное хорошо смешать, иначе не выйдет. Когда понял, что готово и ничего не расслоилось, добавил туда лимонный сок, пошинкованный чеснок и приправы.
Вот и домашний майонез. Его я тоже поставил в холодильник. Пара часов, и хоть ложкой ешь. Хотя лучше не злоупотреблять.
Теперь осталась мелочь. Поджарил нарезанный кубиками батон, чтобы получились сухарики, посыпал их сушёным чесноком и выложил всё на тарелку с бумажным полотенцем, чтобы впиталось лишнее масло.
Теперь надо помыть сковороду. Остальное будем делать по мере необходимости.
Пока время есть, почитал ещё новости, позвонил Рогачёву, но тот не сказал ничего нового. Тогда начал делать домашку. Куда торопиться, у меня всё под контролем.
Наташа-то наверняка думает, что я буду бегать и суетиться, как любой мой ровесник, едва она зайдёт. Но нет, удивится.
Пока чертил РГР-ку, в памяти листал те вырванные из журнала страницы, которые подкинул Ринату. Помнил их хорошо, даже не требовалось смотреть на фото.
Но именно эти страницы в расследовании уже не всплывут. Зато было бы неплохо подтянуть по ним дядю Лёшу. В какую-нибудь схему получше, чтобы он уже не всплыл.
«Буду через час», — написала Наташа.
«Ок, жду», — отозвался я и продолжил учёбу.
Минут через сорок поднялся, скидал все тетрадки в ранец, чтобы не торопиться утром, и надел чёрную футболку-поло с длинными рукавами и новые тёмные джинсы.
Пошёл на кухню, где достал всё, что пригодится.
Дзынь! Звонок один, значит, не менты. Даже непривычно.
Это Наташа, она пришла чуть раньше. Хотя я думал, что опоздает.
— Я время неправильно рассчитала, — сказала Наташа, входя в прихожую. — Раньше приехала. Тебе, наверное, неудобно?
— С чего ты взяла? У меня всё как надо. Проходи.
Она повесила куртку на вешалку и поправила волосы. Под курткой у неё была белая блузка, на ногах джинсы, волосы распущены. Сразу запахло духами, что-то вишнёвое.
Сразу отвёл её на кухню, пока она оглядывалась по сторонам. Кухонька скромная, но чистая. Ничего лишнего, всё по делу.
— Чем-нибудь помочь? — спросила она, усаживаясь за стол.
Вид у неё немного зажатый. Но к массажу переходить ещё рано, хе.
— А у меня уже почти всё готово. Вино, сок?
— Можно вина.
Сейчас закуску соображу, и всё. И пока девушка смотрела на меня, явно удивляясь, как быстро у меня всё выходит, я тут же нашёл тему для разговора. Мы начали с секции, как того места, где и познакомились.
— А у нас воспитатель был, кикбоксёр, и меня подсадил.
Я провёл ножом по мусату и нарезал хрустящий багет наискосок ломтиками не толще пальца. Хлеб забросил на сковороду, но жарил недолго, и натёр чесноком прямо по ещё горячей корке. Сразу пошёл запах, но не резкий, а приятный.
— Я даже не помню, почему начала заниматься, — сказала Наташа. — А ты что делаешь?
— Закуску. Тут быстро.
Я быстро порубил помидоры мелким кубиком, добавил свежий базилик и капельку масла, посолил и поперчил, и всю эту смесь разложил на поджаренный хлеб. Подал прямо на доске, но смотрелось не убого, а наоборот, дорого-богато.
— Ого, — Наташа с удивлением посмотрела на закуску, потом на меня. — Как в ресторане.
— Да. С вас семьсот рублей, — пошутил я.
Девушка засмеялась, а я разлил вино.
— В Москве и по полторы тысячи могут за такое брать. А то и больше. Но у тебя даже лучше вышло.
— И это мы ещё не приступили к салату.
Она наверняка думала, что я закажу салат, а потом буду делать вид, что приготовил сам. И Наташа даже была готова это принять.
— У тебя как у Гордона Рамзи получается, — сказала она.
— А это кто? — спросил я. Я и правда не знал.
— Дядька один, смотрит, как другие повара готовят, а если у них не выходит, он на них орёт. Что-то в духе: «этот стейк настолько сырой, что я слышу, как он мычит».
Наташа засмеялась и отставила бокал с вином в сторону.
Ну, посиделка явно выходит не скованной, хотя в начале она была зажатой.
И пока девушка всё рассматривала, делая вид, что не рассматривает, я разрезал вдоль филе куриной грудки на два тонких пласта, и обжарил их на сильном огне. Не трогал, пока не схватится золотой корочкой, только после этого перевернул, делая всё ненавязчиво и спокойно.