— Наташ, подай бокалы, — я огляделся в поисках инструментов. — Сейчас настроим.
Она с удивлением подняла одну бровь, но полезла в шкафчик, вскоре раздался лёгкий звон, когда два стукнулись друг в друга. Я срезал обгоревшую часть бисквита, очень тщательно, как хирург. Ничего обгоревшего в блюдо попасть не должно.
Уцелевшее раскрошил, уже понимая, что с этим можно сделать. На пирожное этого не хватит, да и времени уйдёт много, а я придумал, как можно сделать за несколько минут.
Нужны ещё ингредиенты. В морозилке у них лежала замороженная вишня, а в шкафу были орехи и мёд. Ну и корица нашлась.
— В интернете научился, — сочинил я, начиная подготовку. — Смотрел видео, пробовал, получается хорошо. Вот и готовлю теперь всё сам. Даже бургер как-то раз делал. Помнишь, Наташа?
— Конечно!
Туман такое никогда не готовил, но когда есть навыки, просто смотришь на продукты и представляешь, что из этого можно сделать, да и есть понимание, к чему что-то идёт. Так что сразу поставил сотейник на плиту.
В него я высыпал замороженную вишню, добавил немного сахара и налил чуток воды, чтобы закипело. Затем влил туда смешанный с холодной водой крахмал, постоянно помешивая, и добавил лимонный сок.
Получился густой соус, и очень быстро. Пойдёт.
— Я думала, молодёжь сейчас питается только в доставках, — заметила мама Наташи, наблюдая, как я готовлю.
— Доставки — это дорого, — между делом говорил я. — Да и вкусно не всегда бывает. Ну и мне, студенту, какие доставки? У меня же стипендия и отцовская пенсия. И ещё подработки. На дневном же учусь. Но осенью всё изменится.
А кроме того, есть капитал в криптовалюте от покойного Тумана, из которого я брал на жизнь, но там действовал аккуратно и его никогда не светил.
Да и вообще, у меня не было смысла притворяться каким-то богатым и обеспеченным, не поверят. Студент и студент, главное, показать, что у меня всё серьёзно, и я человек надёжный с адекватными планами на жизнь, а не какой-нибудь безработный нарик, в которого влюбляются девушки, как в разных мемах.
Им будет спокойнее, Наташе спокойнее, да и мне тоже.
— Меня же позвали в Москву, — продолжал я, возясь с десертом. — Предложили институт, работу и даже жильё.
— По её профилю? — мама Наташи кивнула на дочь.
— Что-то вроде. Её шеф звал лично. Закончу сессию, переведусь сюда, начну работу. Ну, как работа? Сначала обучение, затем всё остальное. Совмещать одно с другим, зато после института сразу при деле.
Пока рассказывал, чистыми руками разорвал остатки бисквита, подсушил эти кусочки на сковороде вместе с порубленным грецким орехом, положил в каждый бокал слой крошки, затем слой соуса, снова крошку с мёдом и орехами, и сверху соус, корицу, цедру лимона и мяту.
— Видел сегодня такое в ресторане, — сказал я, оглядев результат труда. — Ещё назвали так пафосно: трайфл с пряной вишней и медово-ореховым крамблом.
— И стоил, наверное, много? — спросила Тамара Филипповна.
— Как крыло от самолёта, — пошутил я. — И приторный, наверное. Но я сладкое не очень люблю. Вот этот мой, — я отложил один бокал, — здесь сахара нет.
— Вы всё-таки спасли десерт, Вадим, — мама Наташи впервые улыбнулась.
Очень тепло, и я сразу узнал огонёк в глазах, выражение губ и как она двигает бровями. Вот Наташа в неё пошла, целиком и полностью. А когда они стояли рядом… один в один, и правда. Как две фотографии одного человека в разные годы.
— Это же ваш десерт, я просто изменил подачу, — вежливо сказал я.
— Смотри, Вова, — тем временем папа Наташи ткнул сына, когда он снова упал в телефон.
Я не слышал, но прочитал по губам.
— Вот как надо вести себя с будущей тёщей. Учись.
— Выпиваете? — тем временем спросила «тёща», показав на бутылку красного вина.
— Редко. Но вино дома есть, красное, для готовки.
Короче, напряжение спало быстро. Я рассказывал про институт, о планах, в общем, показал, что не случайный пассажир, а серьёзный человек. И они это уже понимали.
После десерта пошли в зал, папа Наташи взахлёб рассказывал про висевшую на ковре шашку.
— И вот, я исследовал клейма, — продолжал он, держа потемневшее от старости оружие в руке, — изначально это вообще была польская сабля-карабелла, но клинок сделали на заказ в немецком городе Пассау, вот, клеймо в виде волка ещё видно. Потом она как-то попала на Кавказ, и местные умельцы обточили полотно, заменили рукоятку, оправили в серебро и сделали из неё лёгкую шашку. Такие наши так и прозвали — Волчок, из-за клейма. Хотя чечены называли такую «кричащей обезьяной». А потом один офицер добыл её в бою против горцев.
— Ваш предок добыл, Аркадий Иваныч? — спросил я, укладывая информацию в один из новых залов дворца памяти, где на стенах висело оружие.