Секунда… две… три… Десять секунд. И вдруг трубач резко открыл глаза. Сделал глубокий вдох. Затем – ещё один, а потом часто задышал, словно до этого долго пробыл под водой. Взгляд слегка прояснился. Он посмотрел на меня.
Нельзя медлить.
– Нужен код, - сказал я. – Там наш летает. У него, скорее всего кончились боеприпасы, но он всё равно может нас сбить звуком, как только мы выйдем из пекла. – Я обернулся к обзорному экрану; пламя снаружи не видно. – А из пекла мы уже вышли. Давай, крепись. Нужен код.
Трубач протянул руку к панели. Я всё понял.
– Связываюсь!
Вызов пошёл. Спустя несколько секунд послышался ответ:
– Я вас слушаю, гниды! Хотите спастись? Ничего не выйдет! Ещё двадцать метров вверх, и я вас собью!
– Послушайте! - сказал я. – Мы не гниды!
– Да? А я воскресший Элкапирро!
– Вы не поняли!
– Всё я понял! Преобразователем голоса меня не обманешь! Вы всё равно сдохнете, гниды проклятые! Вам не уйти!
– Мы не гниды! Мы люди. Был произведён захват вражеского истребителя. На борту связист и… и я. Связист тяжело ранен. Нужна срочная помощь. Нам срочно нужно на базу! Как поняли?
– Передайте коды, тогда посмотрим.
– Вас понял. Начинаю передачу.
Я обернулся к трубачу.
– Ну? Теперь твой выход, - сказал я.
Он посмотрел на меня осоловелым взглядом. Выглядел он лучше, даже, по-моему, опухоль немного спала, но почему-то мне кажется, что он под сильной дозой наркоты. Соображает ли он, что вокруг происходит?
– Эй! Нужен код, – сказал я.
– Ты, сука, меня вырубил.
– Код! Код давай!
– Ты меня тащил! Падла!
– Я знаю. Давай код!
– Ты падла.
– Я знаю. Код!!!
– Ты хуже гниды.
– У-у! Как же ты задолбал! Код давай, придурок жирный!
– Я просил меня не трогать, а ты… ты… – Он смерил меня непонятным взглядом… и вдруг: – Спасибо тебе, приятель. Без тебя я бы подох к чёртовой матери.
– Пожалуйста. А теперь код.
– Какой код?
– Ты издеваешься?! Нас сейчас собьёт твой товарищ! Он требует код, чтобы удостовериться, что мы не гниды! Он ждёт код!
– А-а-а-а… Ко-о-о-од…
– Твою мать!!!
– Входи в передачу.
– Вошёл!!!
– Приём. Сто сорок седьмой вызывает неопознанный борт. Код ноль девять. Повторяю: код ноль девять. Как слышите? – Трубач повернулся ко мне и тихо сказал: – Ноль девять – это пароль вызова неизвестного лётчика, чтобы он нас признал… Как-то так.
А у трубача-то с мозгом лады! Это радует!
В этот момент из панели вылезла крохотная полочка, по которой трубач быстро провёл рукой. Полочка въехала обратно в панель.
Чуть позже прозвучал ответ:
– Принято. Расшифровываю. – Ещё чуть погодя снова послышался голос киппонского пилота: – Поздравляю, вы прошли опознание. Голос подтверждён, ДНК просканировано. Теперь мы друзья!
– Отлично! – воскликнул я.
– Только я не знаю, кто вы́ такой, - сказал пилот, обращаясь ко мне.
– Это мой соратник, - вмешался трубач. – Он со мной.
– Уверен?
– Да.
– Смотри, под твою ответственность.
– Понял.
– Куда двигаетесь? – спросил пилот.
Теперь вмешался я:
– Связист тяжело ранен. Я сделал ему инъекцию какого-то препарата. Сейчас ему немного лучше, но это ненадолго. Нужно срочно на базу, в лазарет.
– Вас понял. Передаю на базу информацию. Медчасть вас будет ждать. Как получу от них ответ, передам вам координаты встречи.
– Принято.
Связь прекратилась.
Я вздохнул с облегчением. Неужели получилось? Взглянул на трубача… Эх, жалко, что совершенно не помню, как его зовут. Спросить? Неудобно как-то…
***
Киппонский пилот не обманул. Не прошло и десяти минут, как к нам был выслан транспорт – небольшой медицинский флаер. Летательный аппарат довольно неказистый, но быстрый и манёвренный; такая себе летающая коробка с торчащими по всем углам тонкими подвижными стволами. Карикатура, а не флаер!
Я видел его на мониторе, но тут просмотрел координаты и ахнул: мы совершенно не туда летели. Автопилот нёс нас к космосу; мы уже отлетели чёрте сколько километров от нужных координат. Надо срочно разворачиваться, но тут поступил вызов. Я ответил. Это был наш знакомый пилот:
– Какого чёрта вас туда понесло?! Что вы делаете?!
– Прошу прощения. Я забыл об автопилоте.
– Бери ручное управление и живо назад. Координаты есть?
– Принял.
– Всё. У вас три минуты. Флаер не будет висеть вечно, а у меня нет времени, чтобы его охранять.