Вот и сейчас она терпеливо дождалась, когда спутник, словно очнувшись, вновь посмотрит на неё, чтобы спросить:
- Сколько стихотворений вы знаете, Тоишо-сей?
- Хотя я их никогда не считал, меня нельзя назвать истинным ценителем поэзии, - смущённо потупился землевладелец. - За свою жизнь я вряд ли выучил их больше двух сотен.
- Двести стихов?! - недоверчиво охнула девушка.
- Это совсем немного, - заверил её барон. - Настоящие знатоки знают гораздо больше.
Он тяжело вздохнул
- К сожалению, учёба занимала всё моё внимание, оставляя мало времени на стихи для души. Чтобы успешно сдать государственный экзамен, требовалось заучить наизусть "Трёхкнижие" Куно Манаро, и "Назидания о долге правителя и подданных", уметь пересказать "Пути добродетели для властей и народа" Божественного Мастера и "Собрание установлений" Бноро Ракуро. А чтобы лучше понимать глубину мысли великих мудрецов, приходилось читать многочисленные комментарии их учеников и последователей.
"Жесть!" - чувствуя себя совершенно необразованной, мысленно охнула бывшая учащаяся циркового колледжа, имевшая некоторое представление о размерах перечисленных опусов.
В своё время она с величайшим трудом вызубрила отрывок из "Войны и мира" про дуб у дороги, а аборигены учат наизусть по меньшей мере пару таких романов целиком!
- Хорошо, что теперь я могу больше времени посвящать стихам, - мягко улыбаясь, продолжал собеседник.
Ощутив к нему что-то вроде уважения, Платина попыталась избавиться от этого чувства, задав новый вопрос:
- Наверное, среди этих стихов есть и самые любимые? Или вы их все уже написали в своих письмах?
- Далеко не все, - рассмеялся аристократ. - Есть и ещё. Хотите послушать?
- С удовольствием! - совершенно искренне вскричала девушка, подумав: "Уж лучше говори ты, а я буду помалкивать".
У нас во дворе
чудесное дерево есть.
В зелёной листве
раскрылись на нём цветы.
Я ветку тяну,
срываю её красу,
Чтоб эти цветы
любимому поднести.
Их запах уже
наполнил мои рукава.
А он далеко -
цветы не дойдут туда.
Простые цветы,
казалось бы, что дарить?
Они говорят,
как давно мы в разлуке с ним!
- Красиво, - с видом знатока кивнула приёмная дочь бывшего начальника уезда. - Мелодично. А кто автор?
- Колео Скрипо, - ответил молодой человек, бросив на неё испытывающий взгляд. - Слышали о таком?
- Нет, - честно призналась Платина. - Может, раньше и знала, но я же потеряла память после петсоры. А после неё мне это имя не встречалось.
- Неудивительно, Ио-ли, - покачал головой землевладелец. - Лет триста назад это имя гремело на всю страну, а сейчас его стихи почти под запретом из-за безнравственности. Но мне они очень нравятся В них чувствуется любовь.
- Он что же, писал настолько... откровенно? - осторожно поинтересовалась девушка, уже немного знакомая с местными реалиями. - Или выступал против власти?
- О нет, Ио-ли, - покачал головой барон. - Господин Скрипо не описывал подробностей игры в тучку и дождик. Против властей он тоже не злоумышлял. Просто посвящал свои стихи одному из братьев сегуна Ирохо. В те времена тот считался самым красивым юношей в империи.
Пришелица из иного мира не особенно удивилась, поскольку знала, что здешние обычаи и законы безусловно осуждают однополую любовь, и та даже преследуется по закону, но всё же решила уточнить, заодно похвалив эстетические предпочтения спутника:
- Неужели такой замечательный поэт поплатился жизнью за свои чувства?
- Хвала Вечному небу, нет, - успокоил её Хваро. - Его возлюбленный уговорил брата сохранить господину Скрипо жизнь. Его выслали из сегуната и отправили на северную границу, где поэт и умер в тоске, не прожив и двадцати пяти лет.
- Печальная история, - скорбно вздохнула Платина.
- Сколько замечательных стихов он мог бы написать, - проговорил аристократ, искоса глянув на собеседницу.
- Расставаться с любимыми всегда тяжело, Тоишо-сей, - заметила та. - Не каждый сможет выдержать.
- Особенно когда окружающие не понимают твоих чувств, - сказал молодой человек.
- Это так, - охотно и совершенно искренне согласилась девушка.
- Книги со стихами господина Скрипо изъяли из всех государственных библиотек, - вернувшись к своему рассказу, барон вновь принялся разглядывать расстилавшийся перед ним пейзаж. - Но официально не запретили.