Убивая.
Растворяя.
Уничтожая.
Завершая.
Глава 19
Глава 19
О том, как герой созерцает изменения, считает удары и разносит несущие конструкции.
Канберра бурлила, словно кастрюля с супом, давно забытая на плите и потихоньку готовящаяся к тому, чтобы стать кастрюлей с кашей. Закинутый под утро в здание полицейского участка наполовину сожженный труп высшей суккубы и сотни незаметно рассыпанных в людных местах листовок, оповещающих жителей города о близости куьтистов и их коварных планах устроить именно здесь новые врата в преисподнюю, нашли своих адресатов, часть которых была даже грамотной и достаточно влиятельной, дабы ткнуть бумажкой в рожу ближайшего представителя власти и громко спросить: «Какого черта⁈». В каждой церкви сейчас шли торжественные богослужения, успокаивающие народ и заодно служащие профилактической мерой по предотвращению активности обитателей нижних планов. Сияющий подобно огромному фонарю небоскреб раз в пять увеличил количество исторгаемой вовне энергии света, потихоньку разряжая свои громадные накопители. По улицам туда-сюда маршировали усиленные патрули, старательно сующие свои носы во всякие темные закоулки и даже не думающие о том, чтобы завернуть в ближайшую пивную. Кто-то из солдат и офицеров убыл на экстренную проверку указанных в анонимках шахт, судя по двигавшейся как раз в нужную сторону пятерке военных летучих кораблей, поднявшихся с местного аэродрома. Ну а в аристократическом квартале до сих пор чадил темным пламенем один из особняков. То ли пнутые под зад защитники порядка соизволили найти логового окопавшихся в городе культистов, то ли сами демонополонники чем-то себя выдали, а только какое-то поместье сначала с шумом, криками и стрельбой взяли штурмом…А потом очень долго и очень старательно жгли.
— Ай! — Камилла отдернула руку от небольшого кусочка освященного серебра, который Олег достал из своих запасов, взятых на всякий случай. На пальце девушки, которой она дотронулась до ничем не примечательной с виду мелкой индийской монетки, над которой видимо не меньше пару месяцев кряду читал молитвы кто-то из жрецов, осталось отчетливо видимое черное пятнышко ожога. Раньше свободно проникавшую в храмы и даже выдержавшую внимание кого-то из ангелов полукровку враждебная её сути энергия обожгла даже сквозь грим, покрывающий красную кожу. — Значит…Я теперь — зло?
— Ты теперь — малолетняя дурочка с крупномасштабным перекосом энергетики, если брать за точку отсчета нормы людей этого мира, — ответил ей Олег, убирая обратно в карман монетку, которой предполагалось выявлять одержимых и замаскированных демонов или же травить до окончательного уничтожения могущественную нежить, которой такую мелочь было бы очень легко закинуть в пасть или затолкать прямо в глазницу. Глазеть на встревоженный город и вести разговоры о высоких материях с единственной причиной, по которой вся их компания пережила сегодняшнюю ночь, чародею никто не мешал. Мало кто из прохожих задирал голову вверх, чтобы посмотреть на крышу пятиэтажного жилого дома, утыканную добротными и основательными печными трубами. Тем более между сложенными из закопченных кирпичей дымоходами удалось бы спрятаться даже без магии, а магией никто не пренебрегал. Ни изолирующим контуром, сбивающим с толку сканирующие чары властей города, ни трофейным артефактом, позволяющим Камилле отводить в сторону глаза на каком-то концептуальном уровне. Её даже специализированные барьерные чары не замечали. Правда, после такого подвига юная полукровка абсолютно самостоятельно брякнулась на спину и дышала как загнанная лошадь, поскольку творение неведомого мастера из неё все силы выпило, чуть заодно и жизненную энергию не вытянув. — Вон, видишь, около церкви палач снимает с повешенного мулата лет пятнадцати табличку: «Бродяга»? Если бы его плоти коснулась такое же количество концентрированной энергии хаоса или тьмы, которое у тебя лишь легкий зуд вызовет, он бы насмерть сгнил не сразу, так за пару часиков. Ну, может потерей конечности бы отделался, если бы с ампутацией помогли…Вот только как-то я сомневаюсь, что этому человеку даже с натяжкой подходит эпитет: «Добро».