— Британские псы! — Прохрипел этот неизвестный, лицо которого было скрыто маской, стилизованной под четырехлистный клевер, когда Олег и прекрасная половина отряда уже заходили на посадку. Маской, одетой прямо поверх латного шлема, из под которого выбивались ярко-рыжие волосы. — Может вы и смогли нас достать, но легенда о братьях Мёрфи и великом ограблении банка Мельбурна будет жить вечно! Кха…Вам никогда не найти те пятьсот тысяч фунтов…
— Ой, да кому ты нужен, нищеброд! — Кажется, Камилле несмотря на малость зеленоватый цвет обычного алого лица стало лучше, поскольку она легко выбросила за борт угонщика, оказавшегося не каким-то британским офицером, посланным культистов и русских диверсантов искать, а действительно просто угонщиком. И, по странному совпадению, коллегой, тоже ограбившим какой-то банк и теперь сматывающимся от британского правосудия…Но видимо несколько неудачно выбравшего направление для своего бегства. — Мы в Канберре миллионов тридцать сперли как минимум!
— Че…Чего⁈ — Послышался снизу хриплый сдавленный вополь, полный неверия, изумления и какой-то детской обиды. Примерно как у ребенка, которому подарили маленькую конфетку, в то время как его брату вручили огромный торт. Падать этому типу было недалеко, всего-то метров пять, а потому из него даже дух не выбило, ибо банальный удар о землю для настолько сильного мага был ничем на фоне повреждений, нанесенных организму магическим переутомлением. — Вы…
— Если попадешь в лапы британцам, говори, что пытался нас задержать! — Прокричал Олег ирландскому вроде бы грабителю банков, поднимая летучую лодку обратно в воздух. Теперь Святослав мог не отвлекаться на то, чтобы удерживать остальных своих спутников вместе, толкать ветром имеющий весьма значительную площадь по сравнению с человеческими телами конструкцию было удобнее, да и вес летательного аппарата полностью сводился на нет совокупным действием напитанных магической энергией рун и контролирующего их работу техномага, а потому скорость перемещения группы должна была резко вырасти. Не в разы, но процентов на двадцать-тридцать… — Может, еще и награду получишь за свой героизм!
Новый выстрел тяжелого крейсера больше напоминал какую-то странную трехслойную ракету, ибо крупнокалиберный снаряд оказался укутан двумя отчетливо видимыми барьерами, которые явно были призваны остановить попытки перехвата, а за мчащимся с огромной скоростью одноразовым взрывоопасным артефактом в воздухе оставался длинный огненный шлейф. Олег уже мысленно похоронил оставшихся за спиной угонщиков, запуская навстречу этому воплощенному маленькому катаклизму спешно намороженную большую ледяную глыбу, но снаряд её обогнул, пронесся над головами грабителей банков, пытавшихся то ли разбогатеть, то ли войти в легенды…И забуксовал в воздухе, поскольку сменивший вектор своего внимания Святослав остановил сей воплощенный катаклизм раньше. Ну, почти остановил, замедлив раз эдак в двадцать. Изделие британских мастеров еще двигалось вперед, силясь дотянуться до беглецов хотя бы краешком своей зоны поражения…Но летучая лодка улепетывала от него минимум раз в пять быстрее. И потому когда эта штука все-таки взорвалась, обратив в ничто буйством сразу нескольких стихий ничем не примечательный участок дикой природы, то её и намеченную цель разделяло не меньше пары километров. Ударной волной улепетывающий транспорт все равно изрядно качнуло, но на фоне возможных последствий прямого попадания это было даже не смешно.
— Оторвались, — облегченно выдохнула Камилла, а потом вдруг содрогнулась всем телом и резко перегнулась через борт, ибо её недуг коварно отступив на минутку видимо под влиянием адреналина снова решил резко взять свое.
— Еще не оторвались, — покачал головой Олег, протягивая руку в сторону полукровки, чтобы аккуратно взять её за плечо. Причем целей по отношению к девушке у него было сразу две. Придержать, чтобы не вывалилась во время очередного приступа и попытаться в очередной раз облегчить её состояние… Не вылечит, так хоть может чуть лучше разберется в том, как именно на организм и ауру, в работе которых он очень даже неплохо разбирался, влияют травмы именно души, элемента жизненно важного, но доступными ему методами почти не осязаемого. — Я вот зуб даю, что британцы гнать нас будут до последнего…