— А еще деспот поздравляет этих двоих с покушением на принца Георга, пусть даже лишь относительно успешным, поскольку лучшие экзорцисты и целители Англии почти уверены, что смогли очистить возможного наследника британского трона от поразившей его адской скверны, и в особо защищенных покоях Тауэра тот сейчас сидит просто для гарантии… — Если бы алхимическая горелка сейчас вдруг включилась, то отец Федор мог бы этому факту даже внимания не придать. По крайней мере, не в первые же секунды. Так велико было его изумление, плавно перетекающее в душевное потрясение и нервный тик, что он бы даже собственную полыхающую задницу мог бы заметить не сразу. — Гоша…Скажи, что ты пошутил! Я всё прощу! Только скажи!!!
— Федя, ты иногда был тем еще засранцем, но настолько плохого зла мне точно никогда не делал, — отрицательно покачал головой высокопоставленный сотрудник Московского Военного Госпиталя. — Лучше скажи, ты этого Коробейникова на самом-то деле проверял? Или по примеру некоторых ленивых мздоимцев, позорящих нашу семинарию, просто написал в документах, что работа проведена и успокоился, старательно не всматриваясь в его ауру?
— Я тебе совсем идиот, чтобы рисковать сразу и карьерой и душой ради пары десятков рублей да возможности лишний раз пальцем о палец не ударить⁈ — Вызверился на своего старого приятеля отец Федор. — Конечно, проверял! Не раз проверял! Как надо проверял! Особенно Коробейникова, ибо больно уж всегда он был какой-то…Не такой. Чувствовалось в нем нечто подозрительное! Не в энергетике, но в поведении, речи, том как он смотрел…
— И в храме проверял? — Продолжал гнуть свою линию маг-медик, когда-то учившийся в семинарии. И оба старых приятеля знали, что в их профессии бывших не бывает. Лишь те, кто рассорился с организацией или отдельными состоящими в ней людьми, но не с верой. Ну и еретики, которые уже не бывшие, которые — враги. — В нормальном храме? Не оскверненном вражескими солдатами-нехристями или какой-нибудь новостройке, которую с сараем можно перепутать?
— В разных храмах проверял! В разных действующих храмах, к которым никогда ни у кого не было никаких претензий! — Процедил бывший начальник персон, что удостоились многочисленных поздравлений и восхвалений от деспота парижского. Персоны по-своему легендарной и к пустым славословиям вообще-то не склонной. — И не только я это делал, последний раз так вообще целый молебн провели над Коробейниковым и всеми причастными, когда появилось подозрение, будто он из людей в своем городе покорную ему высшую нежить делает…
— Ну, тогда все совсем трындец, — подумав, пришел к выводу его старый приятель. — Полный трындец! И, возможно, город полный высшей нежити.
— Да нет… — Волей-неволей отец Федор аж засомневался в результатах собственной работы. — Такого не может быть…Ладно еще отдельная тварь могла проскользнуть…Как-то…Не знаю как, вот просто в душе не представляю, но может могла каким-то темным чудом или оскверненной благодатью…Но чтобы таких была целая толпа…
— Тебе виднее, что там может быть, а что не может в свете вновь открывшихся фактов. Я понятия не имею, кто эти двое, поскольку никогда их не видел…А теперь, пожалуй, даже видеть не хочу. — Нервно хмыкнул не отличающийся робким характером маг крови, по совместительству являющийся священником и потому ежедневно балансирующий на очень тонком лезвии ножа под пытливыми взглядами своих собратьев, некоторые из которых являлись профессиональными борцами со злом и охотниками на ересь. — Мне даже страшно подумать, насколько искусны и коварны эти чернокнижники, чтобы на протяжении многих лет притворяться какими-то жалкими ведьмаками, проходя любые возможные проверки, чтобы лишь сейчас явить свое истинное могущество…И это, Федя, бежать бы тебе. И твоему племяннику тоже. Ты же знаешь, чернокнижники не бывают добрыми и всепрощающими. Умными, хитрыми, готовыми ради своих целей страдать, унижаться и корчить из себя не пойми кого… Но будь уверен, они ничего не забыли! Чернокнижник и злопамятный гаденыш — это же практически слова-синонимы! А теперь эти двое, раз уж отбросили свой камуфляж, могут припомнить вам даже брошенный в их сторону косой взгляд, не говоря уж о чем-то большем. Только я понятия не имею, куда и как бежать от настолько хитрозадых ублюдков, у одного из которых даже прозвище — Путешественник…