— Да, иного выхода кроме драки может и не быть, — признала Доброслава. — Судя по тому письму, которое передали с курьером, либо мы сами нагнемся, чтобы их светлости графу Чернявицу сапог поцеловать, либо нас нагнут принудительно.
— Дык, ежели бы прибывший магистр, того-этого, хотя бы относился к составу Дальневосточной Армиии подчинялся Савве, были бы шансы миром договориться. Махонькие, но были, — вздохнул бывший крестьянин, который явно думал о том же самом. — Хотя мне вот даже интересно, ентот язычник семитский оказался в пролете из-за очередных интриг али просто продал нас с потрохами?
— Узнаем, когда прибудет пополнение, — хмыкнул Олег, который и рад бы оказался держаться как можно дальше от любого возможного начальства, да только начальства взяло и само его нашло. — Ведь либо мы утихомирим этого придурка, либо он нас закабалит, заодно обобрав до нитки. В договороспособности того, кто шлет такие письма, есть, знаете ли, серьезные сомнения.
— Дык, устранять ажно целого магистра тоже, оно того, как бы не самый мудрый ходъ! — Скривился Святослав, пиная ногой кусок земли, блестящий отложениями ядовитых солей. — Но ты прав, шо того-этого, заранее готовишься, стал быть, к неприятностям. Без них, ну, не обойдется. Я, дык, так чувствую!
— Ублюдка из министерства иностранных дел, считай интригана, шпиона и политика, нашим маскарадом водить за нос дольше пары минут не получится. — Согласно кивнула Доброслава, солидарная с мнением бывшего крестьянина. — Он велит подать Олега к себе сразу по прилету о дате которого объявил заранее, и если в течении пары минут не получит желаемого, то скорее всего сразу же начнет показывать свою силу…
— Остается лишь надеяться на то, что он даст нам хотя бы формальный повод атаковать, при помощи которого можно будет снизить общественный резонанс и негодование генерального штаба. Все-таки одно дело официальное убийство на дуэли или вследствие оскорбления чести, а совсем другое — открытая измена. — Вздохнул Олег. Раскаиваться в том, что создает ловушку для вроде как союзного магистра, он не собирался совершенно. Чародей признавал, что скорее всего убивал намного более достойных людей по намного менее заслуживающим внимания поводам. Просто они сражались по разную сторону линии фронта, причем не по своей воле. — Рвать все связи с Возрожденной Российской Империей не хотелось бы…Но семьи из Буряного все равно лучше эвакуировать заранее. Мы же успеем это сделать за то время, когда собранная флотилия из России уже выйдет, но до Индии ещё не дойдет?
— Дык, чего бы нет-то, ежели на такой вот маленькой скорлупке полетим? — Пожал плечами Святослав, который теперь мог разогнать воздушное судно в разы быстрее, чем раньше. И толкать его в нужную сторону особо не уставая как минимум на порядок больше. — Особливо, ну, для высотных полетовъ специализированной. Поднимемся туды, где воздуха нет, я кораблик разгоню, стал быть, как следует…Прыг-скок — дома!
Интерлюдия
Нежданное возвращение домой
Интерлюдия. Нежданное возвращение домой.
Густав Полозьев никогда не считал себя особо везучим человеком, но в последние годы был вынужден признать, что леди Удача вроде бы повернулась к нему лицом. И поцеловала, одновременно примеряясь руками к штанам, которые со своего любимчика вот-вот стащит, дабы бесплатно и по собственной воле сделать с ним что-то такое, на что даже самые отпетые куртизанки согласятся со скрипом и лишь за большие деньги. Доказательством благосклонности к нему этой то ли сущности, то ли стихии, а роль обычной языческой богини она переросла однозначно, служили как сундуки в подвале его дома, заполненные оружием, артефактами и золотыми монетами, так и скромная чековая книжка Императорского банка, при помощи которой можно было бы снять со счета совсем нескромные суммы. Причем как первое, так и второе были по большей степени страховкой очень осторожного потомка Чингисхана, чьи основные средства крутились либо в торговле, либо в промышленности, которая расцвела вокруг Буряного. Конечно, успех имел свою цену — едва ли не треть прежде бедного, но довольно многочисленного рода Полозьевых либо лежала в земле, либо воевала сейчас где-то далеко. Однако к смерти жители Сибири были привычны, ибо доживал до старческой немощи из них в лучшем случае один из двадцати, а гибель могла поджидать во время любого выхода за порог, да и в сами дома не так уж редко вламывалась в виде бандитов, лесных монстров, болезней…Однако теперь ничего вышеперечисленного не могло даже и близко подобраться к родственникам и потомкам Густава, живущим в центре очень молодого, но очень сильного и богатого города, чей покой хранили тысячи хорошо вооруженных бойцов, десятки опытных боевых магов и многочисленная артиллерия, которая бы вполне уместно смотрелась и на каком-нибудь столичном бастионе.