Разошедшаяся во все стороны волна энергии смерти, щедро приправленная электричеством и брызгами волшебной кислоты, в которую обратилась кровь Доброславы, на удивление оставила после себя очень малое количество жертв и разрушений. Ибо импульс взрыва словно бы оказался вовнутрь водоворота, навстречу самому себе, а наружу вырвались лишь вторичные отголоски этой губительной силы. Хотя даже их хватило, чтобы два или три неудачника превратились в обугленные кости и искореженные обломки амуниции. Похожие на те, которые находились в эпицентре рукотворного катаклизма, только в разы более крупные, ибо остатки ставших целью тандемной атаки магистров теперь бы могли оказаться через сито просеянными. За редким исключением, которому повезло чуть больше, а потому эти безнадежно мертвые ошметки, непонятно кому раньше принадлежавшие, имели в длину сантиметров пять или даже семь. Однако когда губительный водоворот кровавого эфира только формировался, то все мало-мальски опытные люди, а других здесь и сейчас как-то и не было, поспешили убраться куда подальше от пущенной в ход высшей магии. Даже попытки атаковать Святослава и Олега ради этого свита магистра Чернявица прекратила…Или это было потому, что после первых рефлекторных действий они смогли оценить силу внезапно показавших себя высших магов и вообще вспомнили, что окружены одаренной пехотой противника, превосходящей их по численности раз эдак в двадцать-двадцать пять?
— Боярин Чернвявиц оскорбил меня, напал на мою супругу и превысил свои полномочия, — громко заявил Олег во внезапно установившейся тишине…Или это просто он оглох и даже не заметил как? Кажется, все-таки оглох, во всяком случае, в ушах у него точно застряли кровавые пробки. И в носу. И глаза, кажется, тоже сейчас функционируют вопреки биологии за счет одного только волшебства, ибо полопались они то ли от чрезмерного перенапряжения, то ли от какой-то пропущенной атаки. Вообще все лицо чародея из-за перенапряжения превратилось в одну большую кровавую маску из-за выступившей прямо из пор и мгновенно засохшей алой жидкости…Маску, которую он с себя мимоходом сорвал, даже не сделав для этого никаких сознательных усилий, а просто пожелав этого. — А потому он был казнен! Казнен за свою глупость! Казнен за свою слабость!Казнен за свою вопиющую некомпетентность! И теперь я, магистр Олег Коробейников, принимаю командование на себя!!!
Интерлюдия
Проблемы и паника
Интерлюдия. Проблемы и паника.
Брат Ерафим находился в очень редком для него настроении. Ему было весело. Правда, веселье этого оказалось нескольким специфическим…И истерическим. Подобное могло бы возникнуть у человека, если бы он сидел в камере смертников и обсуждал со своими товарищами несчастные случаи, которые с ними вот прямо в этом помещении могут произойти. Последний раз нечто схожее профессиональный борец со злом испытывал, когда остался всего-то с двумя серебряными пулями против трех оборотней-культистов, балующихся заодно и людоедством. Предпоследний — в процессе выслушивания приговора за несомненно праведную и сделанную должным образом работу, окончившуюся для него ссылкой на Дальний Восток.
— Ааааа! — Натуральным образом орал его, по всей видимости, новый начальник, выпучив уставившиеся в одну точку глаза и схватившись обеими руками за голову. Лицо этого истинного мага оказалось Ерафиму незнакомо, но вот бронированная мантия с опознавательными знаками миссионера, несущего свет истинной веры язычникам, точно была сделана где-то при мастерских Священного Синода. Причем шили подобную одежду: роскошную, прочную и позволяющую спрятать очень много интересного в потайных карманах или широких рукавах для тех служителей церкви, чьи праведные дела далеко не всегда предавались огласке. И сопровождались изрядным количеством риска, особенно кто-нибудь узнает про участие в них скромных обитателей храмов. Наметанный глаз опытного борца со злом даже уже подметил места, где слоем ткани могут прятаться пузырьки с алхимическими снадобьями, небольшие магические жезлы, по функционалу и разрушительной мощности обычно выигрывающие у банальных кинжалов или многофункциональный очень прочный шнур, которым можно хоть вход в помещение опечатать, хоть руки и ноги подозреваемому еретику связать, хоть петлю палача заменить. — Аааааа!