— Ваша сиятельство, да о чем вы его спрашиваете⁈ Почему вы с ним говорите⁈ Они же не люди! Даже не негры! Человекообразные обезьяны, не более… — Уильям Роведи, эсквайр, действительно был плантатором. Только работали на него не негры, а австралийские аборигены, собирая в болоте какой-то магически мутировавший камыш, из которого в Канберре варили водостойкий лак. Ну и прочие дары природы по возможности собирали, периодически становясь закуской очень агрессивной местной фауны. Сейчас сей почтенный джентльмен оказался парализован ниже шеи и обвязан цепью-блокиратором, а также находился в том состоянии, которое располагается где-то между переходом истерики в сумасшествие. Олег его сам в это состояние и привел. Частично медицинскими манипуляциями, благо опытные целители нервную активность способны были не только подавлять, но и возбуждать, частично демонстрацией собственной ауры. Ну и ауры Святослава, который тихонько дрых в углу, то ли наплевав на шум, то ли просто бессознательно окружив свои уши защитным барьером на основе воздуха. Кажется, все-таки последнее. Не столько уставший сколько замотавшийся за время перелета аэромант был твердо намерен отдохнуть, прежде чем совать голову в пасть британцам с их фирменным правосудием, в котором скармливание аборигенов крокодилам являлось, оказывается, вполне себе официальной формой казни. Одной из рекомендованных даже. — Эти животные даже не дикари, они хуже! Они сжигают посевы! Разоряют фермы! Убивают колонистов и их рабов, чтобы сожрать их! Вот что я должен был сделать с этой ошибкой природы после того как она спалила рыбный сарай⁈ Оказать милость ей и её отродьям, просто их повесив?
— Ты когда-нибудь ел людей? — Уточнил Олег у темнокожего и низкорослого аборигена Австралии. Для чародея стало новостью, что представителей данной расы британцы и за людей то не считали, приравняв к некоторым особо презираемым видам нелюдей вроде гноллов и гоблинов. Впрочем, использовать их им это нисколько не мешало. Разными способами. В числе невольников этой болотной плантации, которых заставили смотреть на показательную казнь, по крайней мере десяток нес в себе черты жителей просвещенной Европы, которые видимо все-таки милостиво снисходили до того, чтобы насиловать местных женщин. Причем достаточно регулярно, судя по количеству полукровок.
— Два раза ел. — Хрипло, но на вполне себе четком английском языке отозвался вытащенный из болота человек, стараясь не смотреть на того, кто его лечит. Ибо он Олега боялся. А также ненавидел, ненавидел искренне и до самых глубин своей души…Просто за то, что он в его глазах выглядел точно таким же, как британский эсквайр. Непонятный пришелец же с ним один в один! Белый, сильный и владеет могучей магией. Во всяком случае, так говорил чародею его пророческий дар. И он же утверждал, что искать среди аборигенов каких-нибудь шаманов, которые хотя бы теоретическ могли заступиться за сородичей перед творящими беспредел британцами — бесполезно. Среди аборигенов Австралии одаренные появляются очень редко. А когда все-таки появляются, то редко перерастают даже ранг ведьмака, поскольку им помогают очень быстро умереть или оказаться в рабстве у англичан, после чего этих волшебников больше никто и никогда не увидит. Не сами колонисты придут и заберут потенциальных магов, так сородичи сдадут, откупаясь ими от регулярной дани или в попытках выторговать себе железные инструменты, яркие ткани или огненную воду. — Давно… В молодости, когда был совсем ребенком, мне тогда было лет пять…
С точки зрения целителя находящийся перед ним людоед был все-таки человеком. Во всяком случае, никакой магии в нем не ощущалось. И чародей мог бы поклясться, что если бы этот тип и его сородичи переселились куда-нибудь в Россию, то не испытали бы никаких проблем с созданием смешанных браков несмотря на наследие гипербореев. Ибо с точки зрения волшебства они были самыми заурядными людьми. И хотя бы относительно компетентные исследователи данный факт не могли не заметить…Однако англичане его решили проигнорировать, поскольку в их картину мира он не вписывался. Или просто невыгоден был.