Удовлетворенно улыбнувшись, она тянет мелодию еще некоторое время, окутывая гласом уже сам дом, прислугу, очарованных владельцев особняка, — никак не связанных с организацией и несколько раз тщательно проверенных, чтобы не стали ее логово искать именно здесь, — личных стражей и боевых химер-охранников. На последней ноте ее маскировка дала секундную брешь и возможный наблюдатель, доберись он сюда живым и не попади под влияние гласа, увидел бы, как изображение прекрасной леди чуть мигнуло. Показав под ним не пышногрудую и желанную матрону в дорогом платье, а могучую рогатую демоницу, носящую те же одежды. Адскую тварь, высшего суккуба, аура какой вполне соответствовала одаренным пятого ранга. И, если немного польстить, опасно близко подбиралась к рангу шестому, лишь немного не дотягиваясь до нижней его планки.
— Связаться с Лаской, Межой, Линией — они ближе всего к рудным крысам, пусть поспрашивают, пусть поищут. Мне нужны ответы, нужны имена и образы тех, кто играет здесь без моего разрешения. — Выдает она команду молчаливо стоящей в уголке тройке культистов, один из каких был аборигеном, заставляя тех дружно вздрогнуть и снова поглядеть на увлеченно фарширующего свою жену волшебными цитрусами раба. — Идти в два, нет, в три перехлеста. В случае раскрытия передовой группы, последующие должны отправить голос. Хоть самих себя пусть зарежут, но отправят, подберите обработанных или достаточно фанатичных. Мне не нравится это. Слишком уж плотно и быстро взялись за шахты, слишком нагло работали. Кто-то из шавок Леотхт-Хоона, милого нашего Водоворота, вышел из повиновения и взялся за пятерку. Отыщите. И сообщите.
Троица лишь молча упала лицами в пол, выражая почтение и поклонение, благо всех троих она ценила достаточно сильно, чтобы не скрывать от них детали внутренних распрей их общего дела. В отличии от Водоворота, она не имела своей свиты собратьев, если всякой мелочи не считать, зато куда лучше создавала марионеток из простых смертных — все трое не могли ее предать, не могли даже подумать об этом, не могли не ужасаться ее жестокости и не восторгаться ее могуществом. Долгая, тщательная, неспешная обработка, но в результате получились довольно компетентные марионетки, способные снять часть нагрузки дел текущих.
— Будет исполнено, прекраснейшая госпожа. — Синхронно ответили все трое, один с любовью, второй с ужасом, а третий со стыдливо запрятанным желанием обладать, ибо изначально был невинным выпускником католической семинарии, а ей было забавно сохранить в жертве немного той невинности, не дав даже осознать, что служит он никакому не ангелу господнему. — Мы начнем сегодня же.
— Начните, а также поспешите. Я не хочу тратить на эту чушь слишком много времени. И сил. — Она демонстративно покосилась на продолжающее готовиться блюдо, не став сообщать, что ее тревога вызвана все приближающемуся и приближающемуся часу финального рывка, моменту раскрытия новых Врат, ибо точной даты не знала даже она и Леотхт-Хоон, но им двоим хотя бы примерные сроки указали. — Бегите, мальчики, спешите, милые мои, не разочаровывайте мамочку.
Из зала все трое буквально вылетели, словно освоили телепортацию.
Закончив петь и раздавать указания, тварь в людском обличии невольно улыбнулась еще ярче, так мило и по-домашнему, что растаяло бы и сердце законченного душегуба — она вспоминает, переживает заново то, как вообще оказалась именно здесь. История незаурядна не то что по меркам мира, но даже по меркам ее истинного дома, обители Инферно, жадно принимающего в свое лоно и не выпускающего детей своих никуда больше, всегда берущего плату по наивысшей ставке. Еще считанные годы тому назад она не видела в своем существовании практически ничего хорошего, только постоянную угрозу сгинуть от рук самого обычного смертного мяса, только что мяса одаренного. Слишком, залей их благодатью, одаренного!
Долгие сто и еще тридцать восемь лет, семь месяцев, тринадцать дней и четыре с половиной часа она провела пусть не на одном месте, но в одной и той же роли, прикованная цепью и скованная веригами, пропитанными святым волшебством. Ее, проигравшую борьбу интриг и страстей, поставившую не на того Господина, смертным магам буквально продали, выменяли на какие-то до си пор неизвестные ей услуги. Особенно обидно от того, что продал ее тот из пред Господином стоящи х, какого она поддержала, какой не без ее усилий добился своих целей и свалил одного из конкурентов… и какому не нужна была помнящая его слабость и вынужденные просьбы союзница, которой еще и отплачивать за помощь пришлось бы. Не то чтобы она сама не собиралась предать Гарсмарлкрштгана, но крайне обидно, когда предаваемый союзник, давно считаемый слабовольным и поддающимся своему гневу увальнем-пожирателем, успевает предать тебя первой.