— Вы ведь Дед Мороз?
Ох. Сейчас она, наверное, попросит выполнить какое-нибудь ее заветное желание. Или полезет ко мне в мешок за подарком. Может, действительно дать ей шоколадку какую-нибудь? Только бы отвязалась… Я полез было в мешок — но передумал и молча пополз дальше.
— Эй, подождите, вы ведь Дед Мороз? К девочке? Постойте! Вы из фирмы «Вьюговей»? Это же я вас вызвала! В Интернете реклама вашей фирмы была.
Я остановился и на секунду зажмурился. Потом открыл глаза и посмотрел на нее еще раз. Ну точно — лет девяносто. Если не сто. Надо же, бодрая какая старушка… В мини-юбочке. Деда Мороза она вызывала. В Интернете реклама…
— Эу, — из меня выдавилось что-то невнятное.
В горле першило.
— Вы извините, — запищала она, чуть шепелявя, — у нас лифт сломался. Рождественский такой подарочек жильцам. У нас всегда так: как праздник — сразу ломается лифт. Но зато вот я вас здесь встретила. Это очень хорошо. А то я вас ждала, ждала — а вы все не шли… Заблудились, что ли? У нас тут легко заблудиться, в этом районе. Все дома одинаковые. Я даже сама иногда не туда поворачиваю… Да, в общем, я вас ждала, а потом смотрю на часы — и вижу, что сама уже опаздываю. Пришлось уйти. Леночку одну оставила… Как-то мне не по себе было, но теперь ничего. Теперь-то я знаю, что вы уже идете…
Она улыбнулась, продемонстрировав неполный комплект коричневатых зубов. Потом на ее морщинистом, обвисшем, как у бульдога, лице изобразилось вдруг что-то вроде смущения:
— Я в гости иду. Может быть, на всю ночь. Ну, вы понимаете…
Я понимаю. Да уж, я понимаю. А что я понимаю? Меня снова прошиб пот. Еще немного, и он начнет сочиться из моей дедморозовской шубы…
— Может быть, я до самого утра там останусь, — снова залопотала старушка. — Вы уж поразвлекайте мою Леночку. Пусть она вам песенку споет. Или стишок расскажет рождественский — она, кстати, специально к вашему приходу что-то учила… Или даже сочиняла… Вы ее, главное, разговорите — дальше она уже сама вас веселить будет. А потом, когда она спать ляжет — это, правда, не очень скоро, она у меня сова, — но когда ляжет, просто на кухне посидите. Чаю можете попить. Бутербродиков себе сделайте. Там сыр, колбаса в холодильнике… Ну — я поскакала!
Она поскакала, — повторил я про себя тупо.
— Не скучайте! — старуха махнула мне рябовато-желтой рукой с длиннющими ногтями — ногти были коричневые, ороговевшие, но с островками не вполне облезшего ярко-красного лака.
А потом она мне подмигнула. Кокетливо так. Подмигнула своим маленьким слезящимся глазом, мутно мерцавшим из глубины мягких отечных складок, — и действительно поскакала вниз.
Несколько секунд я оторопело смотрел ей вслед. Потом, немного придя в себя, свесился через перила и крикнул:
— Она ваша внучка, эта Леночка?
Каблуки перестали цокать по ступенькам. Последовала пауза. Потом снизу послышалось пронзительное, скрипучее хихиканье, отвратительно раздробилось о стены подъезда, обволокло меня десятками, сотнями квакающих отголосков.
— Какая еще внучка, — крикнула она, отсмеявшись, — конечно, дочка! Шесть лет.
Снова радостное цок-цок-цок.
Потом хлопнула входная дверь — и все стихло.
Дочка — шесть лет… Когда же она родила ее — в восемьдесят? В семьдесят пять?
У меня закружилась голова — пришлось вцепиться обеими руками в перила, чтобы не упасть. Жарко. Господи, как же в этом их чертовом подъезде жарко…
Еле волоча ноги, буквально подтягиваясь на руках, я добрался наконец до четырнадцатого этажа и встал, задыхаясь, перед дверью нужной квартиры. Я хотел сначала хоть немного восстановить дыхание, а потом уже звонить, но, видимо, пыхтел с таким пронзительным свистом, что меня услышали с той стороны. За дверью кто-то зашебуршался. Брякнула цепочка — непонятно, то ли расстегнули ее, то ли наоборот.
Маленький круглый «глазок» почернел. На меня смотрели.
Делать было нечего. Постаравшись задержать дыхание, чтобы с порога не пугать ребенка своей сиплой одышкой, я нажал на кнопку звонка.
— Кто там? — раздался из-за двери возбужденный женский голос с приятной гнусавинкой.
Ну, слава богу! Мать ребенка дома. Старуха, значит, была все-таки просто чокнутой. А я-то, дурак, уши развесил… «дочка шести лет». Меня ведь чуть удар не хватил… не, я ведь и в самом деле…
Снова звякнула цепочка — и дверь резко распахнулась.
На пороге стояла — нет; не стояла, скорее, радостно подпрыгивала — тетка лет сорока. Каштановые с проседью волосы разделены ровным пробором и стянуты цветными лентами в два жидких хвостика. На макушке, чуть набекрень — блестящая корона из фольги. Розовое платье, усыпанное блестками, с огромным декольте — большие обвисшие груди чуть не вываливаются. На ногах — тапочки с зайчиками и толстые белые колготки. Хлопчатобумажные… Карнавал у них здесь, что ли?