— Заходи! — радостно позвала женщина.
Нахальная. На «ты»…
Я зашел.
Она закрыла за мной дверь на ключ.
Коридор был очень маленький и тесный. Стены обтянуты рыжими прорезиненными обоями — под «кирпичную кладку». В квартире стояла гробовая тишина. Ни музыки, ни гостей. Никакого карнавала…
— Я тебя давно уже жду, — сказала женщина.
— Ну, здравствуйте, здравствуйте! — громко забасил я, скидывая на пол красный мешок. — Я Дед Мороз! Я подарки вам принес!
Странно. Дети, даже очень стеснительные, обычно выбегают в коридор после этой фразы.
— Здравствуй, — ответила женщина и почему-то захлопала в ладоши.
— А где же ребенок? — поинтересовался я шепотом. — Не спит еще, я надеюсь?
— Ребенок? — переспросила она.
— Ну да, ребенок. Девочка. Меня же к девочке пригласили?
— Ну так я — девочка, — заявила тетка и ткнула себя рукой в грудь для убедительности.
Пьяная, что ли?
— Не, ну вы, конечно, тоже еще… в самом цвету:… в расцвете…
Господи, что я такое несу?
— … и прекрасно выглядите, но все-таки — я же к девочке пришел. К Леночке. Леночка ее зовут, так ведь?
Тетка пристально посмотрела на меня. Хотела что-то сказать. Потом, видимо, передумала, но рот так и остался открытым. Верхние зубы — длинные, желтые…
— Может, я ошибся адресом?
У нее задрожали щеки. Заячьи зубы впились в нижнюю губу, тоже подрагивавшую. Она уже совсем было начала рыдать, но неожиданно передумала — и вместо этого широко улыбнулась, сверкнув золотым зубом в глубине рта:
— А, я поняла: ты меня разыгрываешь!
— В смысле?
— Ну, как будто ты меня не узнаешь. Ты же знаешь, что это я — Леночка.
Нет, она не пьяная…. Она сумасшедшая. Я попятился к двери, повертел ручку. Черт. Заперто. Она же и заперла.
Машинально полез в карман за мобильным… Ах, ну да, конечно. Я же давеча «вернул все, что мне не принадлежит». Другой психопатке.
— Откройте, пожалуйста, дверь, — сказал я — почему-то басовито-дедморозовским голосом.
А хотел ведь сказать совсем по-другому. Хотел — с угрозой. Нервы…
— Ну уж нет! — истерически-радостно взвизгнула «Леночка». — Ни — за — что. Заходи, пожалуйста. Сейчас будем играть.
Она засмеялась — нет, заржала, заикала по-ослиному.
Так. Так… Нет, с угрозой, пожалуй, не надо. С сумасшедшими нужно говорить спокойно и вежливо…
— Извините. Но я лучше пойду. Пожалуйста, ключ, — я протянул руку.
Она перестала смеяться. Черненькие сощуренные глазки — она почему-то все время их щурила — заблестели, забегали.
— Никуда ты не пойдешь! — сказала она визгливо и топнула ногой. Короткой некрасивой ногой в тапке с зайчиком.
— А почему, собственно? — спросил я.
С сумасшедшими ведь как? Нужно просто понять их логику. Понять их логику и говорить с ними в рамках этой самой логики…
— Потому что тебе заплатили вперед.
Вот те раз. А логика у нее не такая уж сумасшедшая…
— Тебе мама заплатила вперед. И ты должен меня развлекать. Даже если я тебе не нравлюсь, — она обиженно надула губы.
— Ваша мама?
— Ну да, мама. А кто же еще? Папы у меня нету. И перестань говорить мне «вы».
Она снова топнула ногой.
— А ваша… э-э-э… хорошо, твоя мама — это случайно не та бабуля в кроличьем полушубке, которую я сейчас встретил в подъезде?
— Моя мама молодая! — взвизгнула тетка. — Она в полушубке ушла, да! Но она молодая! И красивая!
Так, ну теперь все, кажется, встало на свои места. Две сумасшедшие одинокие бабы. Возможно, действительно мать и дочь. А почему нет — это наследственное… Впереди — тоскливый рождественский вечер. Захотелось праздника. Ну, а кому не хочется праздника? Они вызвали Деда Мороза. Дед Мороз пришел. Потом старая ведьма… пожилая женщина «ускакала». А эта осталась. И хочет, чтобы я… Чтобы я — что?
— Ну хорошо. Вы мне заплатили. И чего же вы… чего ты от меня хочешь?
— Как чего? Ты же Дед Мороз? Вот и устраивай мне праздник.
Ну вот — значит, я прав. Человеку просто нужен праздник. А почему, собственно, нет? Хочет получить невинное удовольствие — за собственные, опять же, деньги. Она, наверное, совсем одинокая, бедняжка. Хочет побыть маленькой. И заплатила, стерва, вперед…
— Ну, здравствуй, здравствуй, деточка! — заголосил я привычным басом. — Тебя как зовут?