Ардены работали молча. Двое бойцов выставляли какое-то оборудование вокруг тела. Техники с переносными экранами проверяли фон Ци и переговаривались короткими фразами, но периодически их взгляды поднимались к Лерону. Видимо до сих пор в шоке, что их глава оказался псиоником.
Гильдейцы реагировали иначе. Да, многие из охотников, особенно те, кто знал о псионике чуть больше остальных, тоже были под впечатлением. Однако для них Лерон был лишь внешней силой. Ардены же смотрели как люди, которые обнаружили страшную тайную комнату в собственном доме. И меня это даже забавляло. Хитрый же у Арденов глава. Очень хитрый.
Из открытого шлюза корабля, к которому летел Лерон, вышел Гин.
Я видел их через экран и напрямую, с моего места у временного пункта связи. Лерон опустился рядом с Гином, Венец собрался компактнее, почти скрывшись за его спиной. Гин что-то сказал ему, но с такого расстояния слов было не разобрать. Глава Арденов ему ответил и Гин коснулся передатчика в ухе. Его голос прозвучал у меня в канале связи:
— Каин, подойди ко мне.
Ох не нравится мне это.
— Понял, сейчас буду, — ответил я.
Затем спрыгнул с площадки, где стояло всё оборудование, на выступ ниже. К гильдейскому кораблю вела цепочка естественных площадок. Узкие выступы, трещины, пологие участки между обломками.
Двигался быстро, но не слишком. Не хватало ещё споткнуться и покатиться кубарем вниз по склону. Ведь помочь себе псионикой я не смогу. Вокруг слишком много камер, дронов и людей, которые, после того, что показал глава Арденов, будут отмечать всё подозрительное втрое внимательнее.
Лерон явно что-то задумал.
Сначала он раскрыл псионику перед гильдией и собственным кланом. Причём судя по лицам Арденов, скрывал её очень долго и очень тщательно. Потом сразу поговорил с Гином, и тот вызвал меня. Не кого-то из старших разведчиков. Не Кира. Не техников, которые держали записи. Меня.
Очень неприятное совпадение.
Мысли крутились не вокруг найденных растений. Они были понятной частью операции, которая лежала на поверхности. А то, что задумал Лерон, явно куда сложнее, чем банальная выгода от добычи ресурсов.
— Моя псионика отреагировала на его силу, — мысленно сказал я Арону, спускаясь на следующий уступ. — Значит, он тоже мог что-то почувствовать.
— Мог, — ответил Арон. — Почти наверняка.
— Однако я при этом ей не пользовался. — добавил я.
— Это оставляет небольшой шанс, что он не заметил, но я бы на это не рассчитывал. — насмешливо произнёс Арон.
Похоже, он тоже понимал, что за фрукт этот глава клана Арден. Я перепрыгнул через узкую трещину. Снизу пахнуло горячим камнем и дымом. Визор подсвечивал безопасные участки маршрута, а слева висела маленькая сводка по обстановке на нижнем периметре.
Скорпионов становилось больше.
Пока не поток. Но уже не редкие одиночки. Внизу у подножия горы гильдейские группы держали линию возле нескольких разломов, Ардены закрывали дальние сектора, корабли висели выше, чтобы не попадать друг другу в траектории огня. После смерти змеи часть сил начала смещаться вниз, но перестройка всегда занимает время. А монстры ждать не будут.
Я спустился ещё на два уступа и оказался почти у площадки, где стояли Гин и Лерон.
Лерон на короткое мгновение посмотрел на меня. И подмигнул. Так быстро, что Гин рядом, похоже, ничего не заметил. Слишком мелкий жест.
— Этот хитрый жук всё знает, — мысленно произнёс я.
— Похоже на то, — сухо ответил Арон.
— Значит, и про Теодора тоже.
— Верно. Если он почувствовал в тебе псионику, связать остальные факты несложно. Правда меня ещё беспокоит один момент. Ему было не обязательно раскрывать свою силу. Он мог отправить сильный отряд на помощь и не лететь сам. А значит, это было сделано намерено. Понимаешь о чём я?
Я не ответил ему сразу. Сначала перепрыгнул через широкую трещину, затем дал пройти мимо техникам Арденов, которые тащили сгоревший барьерный модуль. Над головами глухо прошёл транспортник, уходя к нижнему периметру.
— Он сделал меня должником, — ответил я. — После того, что Теодор устроил с Ланой, Зероны будут уверены, что это Лерон его убил.
— Именно. Всё-таки псионика настолько редкая сила, что они даже не подумают о другом человеке.
— То есть он берёт на себя всё их внимание. И если не сдаст меня, я действительно ему должен. Причём сильно должен.