Через сотню метров плечо дёрнуло болью так, что я на мгновение потерял контроль над полётом одного охотника. Он начал падать, но тут же замер, пойманный мной.
Кровь из раны пошла сильнее. Внутри брони стало тепло и неприятно влажно. Каждое резкое движение отдавалось от плеча к шее и лопатке.
— Тебе нужно исцеление, — обеспокоено произнесла Алиса.
— Не сейчас. — отмахнулся я.
— Сейчас. Такие раны опасны тем, что кровь вытекает медленно, и ты в один момент просто теряешь сознание.
— Её нельзя лечить. У меня пробита броня, и если раны потом не окажется, Гин и медики зададут слишком много неудобных вопросов. Выберемся из леса, и я обработаю её сам.
— Я могу остановить кровь и закрыть повреждённые сосуды, не затягивая саму рану.
Предложение было разумным. Потеря крови сейчас мешала контролю. Но позволять Алисе работать с телом, пока она в виде лианы сидит у меня под бронёй, тоже идея так себе.
— Только сосуды, — сказал я после короткой паузы. — Края раны не стягивай. След должен остаться. Если попробуешь сделать что-то ещё, я почувствую и восприму это очень плохо.
— Ты всё равно не почувствуешь всего, что я делаю. — буркнула девушка.
— Алиса.
— Поняла, — тихо ответила она.
От лианы по запястью пошло тепло.
Не грубая Ци, к которой я привык, и не давящее псионическое касание. Ян двигалась мягко. Она прошла под кожей вверх по руке, добралась до плеча и разошлась вокруг раны тонкими тёплыми нитями.
Боль не исчезла. И хорошо. Если бы исчезла полностью, я бы заподозрил что-то неладное. Она стала менее острой. Из режущей превратилась в тупую, тяжёлую. Кровь внутри брони перестала течь так активно, рука начала слушаться чуть лучше. Щит держать стало проще.
— Исцеление полезная способность, — мысленно признал я.
— Для Илари это естественнее, чем держать копьё. — самодовольно заметила Алиса.
— Что-то я не заметил особого мастерства копейщика. — хмыкнул я.
— Напомнить, кто проткнул твоё плечо? — язвительно спросила девушка.
— Это был тактический ход. — нагло соврал я. — Получив рану, я победил в бою.
— Ну да, конечно. Я сама увела удар в сторону. Если бы Илари могли убивать, то ты бы проиграл.
— Возможно. Но тогда ты была бы обычным монстром. И после моей смерти, тебя бы убили охотники гораздо сильнее меня.
На пару секунд повисла пауза. После чего Алиса подавленно произнесла:
— Ты прав. Тогда я бы не отличалась от кровожадных тварей, что убили всех Илари ради наших ядер.
— Мы оба живы и это главное. — закрыл я этот разговор, ощущая, что зря начал с ней припираться.
Особого доверия к ней не было, но если то, что она сказала правда, то мне её искренне жаль. Я в прошлой жизни потерял немало близких друзей на службе, но даже так в моей голове не укладывалось то, что пережила эта девушка. С одной стороны монстры, которые охотятся за Илари, с другой люди, убивающие любое существо, похожее на монстра. Полное одиночество и страх за свою жизнь. Ад по сравнению с такой участью выглядит тёплой сауной.
— Ты разговариваешь с Алисой? — спросил Арон.
Я сдержал желание тяжело вздохнуть.
— Да.
Пару секунд в голове была тишина.
— Она меня не слышит, верно? — уточнил Арон.
— Верно.
— Ты снова говоришь с той душой? — тут же спросила Алиса.
Я всё-таки вздохнул и мрачно посмотрел на проход впереди. Два голоса в голове, которые ещё и не слышат друг друга. Похоже на насмешку судьбы. Ещё немного, и можно будет заводить расписание внутренних совещаний, на которых буду выполнять роль телефона между ними.
— Идём дальше, — мысленно сказал я обоим сразу, хотя слышал меня каждый по-своему.
Мы покинули центральную часть леса.
За спиной ветви медленно возвращались на свои места. Корни, по которым я недавно прорубался с боем, ложились естественнее, часть уходила в землю, часть перекрывала проходы, но уже не так явно. Лес стирал лишние следы.
При этом Алиса оставляла достаточно повреждений. Разорванные плети, срубленные корни, сломанные ветви. Мои следы тоже оставались: глубокие отпечатки бронированных ботинок, зарубки от меча, борозды от щита там, где я задевал им стволы.
Несколько раз сам срезал висящие лианы, хотя Алиса могла убрать их заранее. Лезвие оставляло чистый свежий срез, на листьях оседали капли сока. Для будущих проверяющих это будет лучше, чем слишком аккуратно раздвинутые растения.
— Что они будут помнить, когда проснутся? — спросил я.
— Четверо видели только краснокожих стражей и лианы, — ответила Алиса. — Они вспомнят нападение и давление на разум. Тот, кто увидел меня, вспомнит больше: зелёный свет, коконы, что-то сильное рядом. Но моего человеческого облика в памяти не останется.