Я открыл инвентарь, достал литровую бутылку воды и выпил не отрываясь. Холодная жидкость прошла по горлу, и только после последнего глотка стало немного легче. Пустую бутылку убрал обратно. Следом достал термос с чаем и две большие булочки с маком.
Одну протянул Алисе.
— Угощайся.
Она посмотрела на булочку с лёгкой неуверенностью, но всё же взяла. Я открутил крышку термоса, налил в неё чай и протянул ей.
— Держи.
Алиса осторожно приняла крышку второй рукой. Несколько секунд она смотрела то на чай, то на меня, будто не могла решить, стоит ли сейчас обсуждать еду.
— Каин, ты был без сознания двое суток. Что случилось?
Я замер с булочкой возле рта.
— Двое суток?
— Почти, — подтвердила она. — Ты не двигался и не отвечал. Источник работал ровно, сердце тоже. Но я не могла понять, что происходит внутри твоей сферы разума.
Вот почему пить хотелось сильнее, чем после целого дня в пустыне. Жаль. Я надеялся на то, что время в симуляции будет идти иначе. Хотя если подумать — с чего бы?
Я откусил булочку, запил чаем прямо из термоса и коротко описал всё, что произошло после прикосновения к постаменту. Водную гладь. Экран. Стопроцентную боль. Клона. Первые смерти, пятиминутные перерывы и три сотни попыток.
Алиса слушала молча, лишь один раз осторожно откусив край булочки и запив чаем. Когда я закончил, она на несколько секунд задумалась.
— Скорее всего, обучение проходило внутри твоей сферы разума, — наконец произнесла Алиса. — Не в той части, которую ты видишь сам, а в отдельном пространстве, созданном устройством. Иначе такая боль передавалась бы телу полностью и давно убила тебя болевым шоком.
Я нахмурился.
— Но ощущения были настоящими.
— Для сознания — да. Однако тело всё это время оставалось спокойным. Даже когда золотые нити внутри сферы разума пульсировали сильнее, сердце не ускорялось. Вероятно, браслет удерживал боль внутри созданного слоя и не передавал полный отклик нервной системе.
Звучало логично. Иначе после трёх сотен смертей вместо голода я бы получил остановившееся сердце.
Алиса продолжила:
— Есть ещё одна странность. Я всё время следила за твоим состоянием и заметила, что меридианы начали изменяться. Сначала решила, что ошиблась, но потом убедилась, что нет.
Я удивлённо поднял брови.
— В каком смысле изменяться?
— Помнишь, я говорила о местах, где твои каналы отклоняются от правильной структуры?
Я кивнул. Алиса уже пыталась выровнять один из перекосов, но браслет тогда ударил её и меня импульсом маны.
— Эти участки начали постепенно исправляться, — сказала она. — Процесс пошёл от правой руки. Затем изменения поднялись к плечу, голове и части корпуса. Каналы становятся ровнее, переходы — плавнее, а некоторые узкие участки расширяются. Похоже, пока ты сражаешься, браслет перестраивает меридианы под правильное прохождение Ци.
Я посмотрел на правую руку. Внешне ничего не изменилось. Но поток от источника к ладони действительно проходил свободнее, без уже привычного сопротивления в нескольких местах.
Указав булочкой на синий барьер, я произнёс:
— Похоже, пока не выиграю у клона, нас отсюда не выпустят.
Алиса посмотрела на преграду и молча кивнула. Я вспомнил последние десятки схваток.
— А ведь точно. Я заметил, что под конец покров на мече начал собираться быстрее. Сначала решил, что дело только в практике. Но если каналы в правой руке уже исправлены, то причина, скорее всего, именно в этом.
— Именно, — уверенно ответила Алиса. — Потоку больше не приходится огибать искривления и терять плотность на переходах. Ты быстрее направляешь энергию в оружие и легче удерживаешь нужную форму.
Я хмыкнул.
— Тогда подозреваю, что эта симуляция создана именно для исправления меридианов, а не оттачивания боевого опыта. Клон показывает, как я должен двигаться и использовать Ци без нынешних перекосов. А сотни повторений дают браслету возможность постепенно перестраивать каналы.
— Возможно, — осторожно произнесла Алиса. — Но пока это только предположение. Мы не знаем, какой результат это место считает завершением обучения и что произойдёт после победы.
Я доел булочку, сделал несколько глотков чая и убрал термос в инвентарь. Голод не исчез, но для продолжения хватит. Теперь я хотя бы знал, что могу по своему желанию выйти из симуляции, если состояние тела потребует прервать бой.
Поднявшись, размял плечи и посмотрел на постамент.
Триста смертей показали, насколько плохо я использую собственные возможности. Зато этот противник не позволял закрыть глаза ни на одну ошибку, а награда за победу могла оказаться важнее любой отдельной техники.