Я остановился у входа и осмотрел пространство. Вместе с проходом за спиной выходов получалось одиннадцать. Голубые линии в полу расходились от центрального постамента к каждой заслонке, но сейчас светились слабо. За закрытыми створками пси-поле ничего не показывало. Материал глушил восприятие так же, как стены первого коридора.
— Похоже на распределительный зал, — мысленно заметил я.
— Или на место выбора занятий, — ответила Алиса с запястья. — Постаменты возле каждого входа выглядят одинаково.
Версия вполне логичная, но интуиция подсказывает, что начать стоит с центрального постамента. Я подошёл к нему. Над гладкой поверхностью сразу появился синий экран:
Приложите терминал для идентификации доступа.
Я положил правую ладонь на поверхность. Экран мигнул, и надпись сменилась:
Ошибка!
Профиль ученика пуст.
Уровни допуска не заданы.
Запрос в хранилище данных…
Ошибка!
Установленный по умолчанию временной лимит в сто тысяч лет истёк.
Поиск решения…
Глава 11
Я ещё раз перечитал надписи и удивлённо поднял брови. Сто тысяч лет? Похоже, древние руины действительно оправдывали своё название. А ведь это сообщение означало не возраст пирамиды, а только предельное время ожидания ответа. Такой срок выглядел безумным.
— Что там написано? — мысленно спросил Арон. — Я не знаю этот язык.
Я хмыкнул, не убирая правую ладонь с постамента.
— Ну да, тут же на русском. Пишет, что мой профиль ученика пустой, уровни допуска не заданы и истёк какой-то временной лимит в сто тысяч лет. Больше ничего полезного.
Арон замолчал. Я тоже не торопился двигаться. Система сообщила, что ищет решение, но понятие «быстро» у устройства, способного ждать сто тысяч лет, могло сильно отличаться от человеческого. Голубые линии в полу светились всё так же слабо, десять заслонок оставались закрытыми, а центральный постамент не подавал никаких новых признаков работы.
Можно было просто ждать. Но за последние дни я уже убедился, что комплекс реагирует не только на прикосновение терминала. Он понимал вопросы и подстраивал сообщения под меня. Значит, стоило проверить ещё одну деталь.
— Ты можешь писать на языке Эронии? — произнёс я вслух.
Синий экран мигнул. Русские буквы исчезли, и вместо них появились символы местного языка. Шрифт почти не отличался от того, которым пользовались в Икаре.
— Вот так бы сразу, — хмыкнул Арон.
— Мог бы и раньше попросить, — заметил я. — Мне русский как-то привычнее.
Следом начали формироваться новые строки:
Ввиду завершения временного лимита права предыдущего администратора аннулированы.
Согласно правилу преемственности, первый кандидат для обучения, имеет право получить полномочия управления.
Я довольно улыбнулся. Значит, создатели комплекса предусмотрели возможность того, что однажды сюда придёт кто-то без нужного доступа. Правда не лучший подход — сначала запереть кандидата внутри, заставить сотни раз умереть, а уже потом предложить управление. Но даже так это отличная предусмотрительность.
Однако главный вопрос никуда не делся. Почему кандидатом выбрали именно меня?
Вариантов хватало. Это могло быть связано с браслетом, Ядром, моей Ци или вообще с сочетанием нескольких условий. Самой очевидной версией выглядела псионика. Она встречалась настолько редко, что вполне могла иметь отношение к расе, построившей пирамиду. Особенно учитывая, что браслет впервые отреагировал именно на псионическое воздействие.
Но пока это оставалось лишь моей версией. Комплекс ни разу прямо не назвал условие отбора, а строить уверенные выводы на одном совпадении было глупо. Браслет мог быть обычным пропуском, который случайно оказался совместим с моей псионикой. Или терминал распознал не сам дар, а особенности сферы разума после переселения души. Проверить любой из вариантов сейчас было невозможно.
Экран снова мигнул.
Ваш терминал пуст.
Желаете установить его в качестве управляющего и принять права администратора?
Отвечать сразу не стал. Да, права администратора звучали отлично. Доступ к залам, архиву и устройствам комплекса мог дать больше, чем любая находка за всю мою жизнь в этом мире. Вот только вместе с правами нередко шли обязанности, а соглашаться на неизвестный договор без чтения условий — занятие неблагодарное.