— Так вы не ответили на мой вопрос, генерал.
— Нет, не все. Видишь, я лично подошел к тебе, поприветствовать; отнесся, так сказать, к тебе с уважением. И думал, у тебя тоже присутствуют некие зачатки манер или того же уважения.
— Они бы присутствовали и сейчас, не испорть ваша, не знаю даже как ее назвать, подопечная, мне настроение и аппетит. Хотя, должна заметить готовят здесь прекрасно. Мои благодарности повару. — И, не зная кто из них кто, я повернулась в зал и поклонилась с пустой улыбкой на лице.
— Пройдем в мой кабинет, там и поговорим. — Строго приказал он мне.
— Если это приказ, то я не собираюсь его выполнять. Вы можете меня попросить.
— Я что, похож на мальчика? Быстро встала и чтоб через пять минут ты была в моем кабинете. После этих слов он резко развернулся и вышел из столовой. Всё это время, все, кто находился в столовой стояли по стойке смирно, кроме меня и Неры. Значит, она действительно имеет здесь авторитет.
Не провела я здесь еще и одного дня, а уже нажила себе врагов. Хотя дружить я тоже ни с кем не собиралась. Поэтому, недолго думая, я вытерла висок и отправилась в кабинет к генералу в сопровождении сотрудника базы.
Говорят, какой кабинет у человека, такой он и внутри, такова его суть. Кабинет генерала был не таким как у доктора, далеко не таким. Здесь чувствовалась атмосфера холодности и стали. Хоть он и был его, генерал не стал его «облагораживать» или оставлять здесь свои личные вещи. Преобладал минимализм: на металлическом столе не было ничего лишнего, только компьютер и пара документов, лежащих строго и ровно; одна электронная ручка и такой же карандаш и больше ничего. На полках, таких же металлических, были разложены его награды, на противоположном стенде — папки с документами, пронумерованные. А на стене за спиной фотография Президента. Единственная вещь, которая здесь послужила бы личным предметом, это именной портсигар.
— Много у вас в армии девушек? — Спросила я, как только переступила порог его кабинета. Он повернулся ко мне и резко подбежав, зашипел перед лицом (даже вены выступили):
— Никогда! Слышишь, никогда не смей подрывать мой авторитет перед солдатами девчонка! Если ты и жива, то только лишь по моему приказу. Малейшее непослушание, и я прикажу доктору Брэннону разобрать тебя по кускам также, как он и собрал тебя, ясно? То, что ты еще жива — это лишь моя заслуга и только.
— Да, сэр, поняла. — Коротко ответила я, лишь бы отвязался. Он отошел от меня и сел за свой стол, явно удовлетворенный моим ответом.
— Расскажу сейчас тебе где, когда и с кем ты будешь выполнять задания. У тебя будут как скрытные миссии, так и задания в горячих точках, которые ты будешь проходить вместе с безымянными, т. е. вы можете напороться на хоррендов. — Он деловито натянул очки и стал просматривать бумаги. — Ага, вот. Ты состоишь во втором спецотряде под командованием капитана Ганса. В отряд входят три солдата в силовой броне, включая капитана; четверых солдат в форме и одного безымянного. Ну и теперь ты, следовательно.
— А разве не безымянные командуют отрядами?
— В этом отряде — нет. Его отряд очень маленький, ему долгое время требовались люди, ну а ты сможешь заменить пару-тройку солдат. — И он улыбнулся, при этом закуривая сигару.
— Возможно, но я еще никого не убивала, разве что доводила до комы Инструктора и избила главаря хоррендов.
Огонь от зажигалки так и остался гореть возле сигары, не зажигая ее. Йозеф был явно шокирован, услышав про Инструктора и хорренда. Он уставился на меня немигающим взглядом. Потом, сообразив, что пауза затянулась, убрал сигару и снова взял бумаги.
— Эээм, да-да… В первый раз всегда страшно, но потом в это втягиваешься и уже не замечаешь, кого ты подстрелил.
— То есть вы хотите сказать, это своего рода развлечение?
— Возможно. Но не на жизнь, а на смерть. Просто подумай, если бы ты относилась к каждому убитому серьезно; или когда рядом погибают твои друзья, недолго и умом тронуться, поэтому советую ни к кому не привязываться.
— А вы что, кроме мужчин стреляли еще в кого-то?
— Дорогая моя, если ты собралась меня осуждать или взывать к моей совести, то выкинь куда-нибудь это дерьмо. Я столько всего повидал за эту войну, что могу сказать, что да, не только в мужчин.
Я подняла руки, сдаваясь, и ничего ему не ответила.
— Через две недели ваш отряд полетит в Морак — это наша северная граница, там сейчас ведутся беспрерывные бои, и вы будете подмогой другим отрядам, которые застряли там. Черт, никак не могут выполнить простого задания: нужно всего лишь очистить город до конца от республиканцев и установить там опорный пункт, с его помощью мы сможем отслеживать ходы противника с точностью до наоборот, это очень хорошая точка, и она нам кровь из носа как нужна.
— Вы бы могли послать туда больше людей, разве не так? Республиканцам явно тоже нужна эта точка. И раз так, как вы говорите, что уже очень долго не можете взять город, то наших войск там меньше. Это же очевидно.
— Спасибо, яснознающая! Я бы десять отрядов в силовике послал туда, но Верховное командование отправляет лишь ваш и еще несколько отрядов в форме.
— Пушечное мясо?
— Что, прости? — Он недоумевающе на меня уставился.
— Сегодня, приехав в город, я увидела очень многих людей в обычной форме. Я поняла, что это пушечное мясо, им нужно здесь находиться, на базе, а не в горячих точках.
— Это, прежде всего, солдаты. Они обязаны исполнить свой долг перед Федерацией и помочь закончить эту войну.
— А что нужно сделать, чтобы получить силовую броню, генерал? — Внимательно вглядываясь в его глаза, спросила я.
— Нужно иметь исключительные физические качества, а также мужество, честь и достоинство, и уважение к своей стране.
— Я уверена, каждый обладает такими качествами. И вы меня не убедили в исключительности солдат в силовой броне. Если вы посылаете их в такие места, у них не меньшее право носить силовик, чем вам или другим, не так ли? Хотя вы в это время сидите здесь и спокойно курите.
— В свое время я прошел столько боев, что заслужил эту форму. Но, знаешь, это не успокаивает, и иногда я смотрю на нее с отвращением. Хотя тебе не понять. В общем, с завтрашнего дня ты входишь в распоряжение старшего лейтенанта Изи Бишопа, он будет заниматься твоими тренировками вместо Инструктора. Затем ты должна будешь пойти к капитану Гансу, и там вы более тщательнее обсудите задание и познакомитесь.
Его взгляд стал каким-то задумчивым, как будто перед ним сейчас всплывали картины из его прошлого. Стояла какая-то гнетущая тишина, а потом он внезапно посмотрел мне прямо в глаза и сказал странную фразу:
— Очень красивые и жизнеобещающие глаза у тебя. Ты можешь идти.
— Есть, сэр.
Вернувшись к себе в комнату, я легла на кровать и задумалась о своем будущем и постепенно стала проваливаться в сон. Но не успела заснуть, как ко мне в комнату кто-то постучался. Довольно тихо, но достаточно, чтобы я услышала. Я села на кровати, прислушиваясь. Звук повторился. И тогда уже, подходя к двери, задумалась — кому меня еще сегодня не представили. Какое-то шестое чувство заставило меня сначала посмотреть в дверной глазок: там никого не оказалось. Я пожала плечами и уже хотела развернуться и идти спать, как стук повторился.
Резко подскочив к двери, я схватилась за ручку и выглянула в коридор. Увидела я лишь тень, так и не поняв, кто это был.
Затем я почувствовала запах горящего мяса, опустив взгляд на дверную ручку и на свою ладонь, подумала, что все-таки придется сегодня побеспокоить доктора. Моя рука выглядела ужасно: верхний слой кожи как будто чем-то разъело, но меня, скорее всего, пытались поджарить. Ну, в некотором роде им это удалось. Лучше поторопиться — за ручку я держалась довольно-таки долго, поэтому кое-где виднелись части костей.
— Ого, ты что-то рано сюда пришла! — воскликнул Гордон Брэннон, заметив меня в дверях медотсека, махающую ему поврежденной рукой.