— Но не без помощи доктора… — Начал было Инструктор, но его прервал тот же генерал Конрод:
— Я просмотрел записи, проведенной операции. И то, что Вы, Инструктор, сотворили — это чудо. Я говорю о моменте, когда Вы создавали почти из ничего шею. Да, это чудо. А доктор, он размяк, перестал контролировать ситуацию и…
— Глупцы!!! — Взорвался Инструктор. — На это ушли почти все мои силы! На что вы рассчитываете? Что теперь я буду сидеть в белом халате в этой занюханной лаборатории и изобретать для вас бессмертие? — И он вдруг злобно рассмеялся на весь зал так, что у каждого сидящего душа ушла в пятки.
— У нас есть, чем мотивировать Вас. — Раздался голос Президента.
— И чем же?
— Мы знаем, куда пропадают Ваши солдаты, безымянные. — Инструктор остолбенел и продолжал стоять молча, смотря прямо в глаза главе Федерации.
— Вот пока Вы так стоите, советую выслушать меня. Когда командир Эдриен и объект Кира отправились в Шио к главарю, теперь уже мертвому главарю, благодарю Вас, — И он склонил еле голову. — Там, в подвалах у него в пленниках был республиканец. Но, хочу заметить, не просто рядовой солдат, а профессор и доктор в одном лице, кстати, очень молодой для профессора, всего тридцать пять лет. Деррек Маккуин Вам о чем-нибудь говорит? — он обратился к Инструктору, который все еще смотрел на него, без единого ответа.
— Значит, ничего. Так вот, этот профессор, как нам удалось узнать, вместе со своей группой ученых у себя в лабораториях начали проводить эксперименты над людьми, чтобы создать супер-солдат. На подобие Ваших безымянных, но только профессор использовал мутированную ДНК-материю хоррендов и соединял их с ДНК-материей республиканцев. Но это все равно, что создать нового хорренда, и эксперимент провалился. Тогда он решил соединить ДНК-материю безымянного с ДНК-материей республиканца и…хорренда.
— И что, вышло? — Еле сдерживаясь, спросил Инструктор.
— Вышло. И даже больше. Теперь эти солдаты сильнее, чем любой хорренд или безымянный, выносливее, и как их убить не знает никто.
— А вы не спрашивали этого профессора? — Уже не своим голосом спросил мужчина. Его глаза стали полностью черными. Все начали затыкать уши и падать со своих мест на пол. Но Инструктор все стоял и ждал, когда ему ответят. Через несколько минут он услышал жалобный стон и слабый голос:
— Дело в том, что он сам этого не знает. Он пожалел много раз, что создал таких извергов. Именно поэтому, он стал с нами сотрудничать, и все нам рассказал. Пожалуйста, прекратите это. — И все стихло. Когда члены правительства поднимались на свои места, посреди зала они никого не увидели, а лишь услышали удаляющиеся шаги.
— Нельзя было его шантажировать, Конрод. Он опасен для всех нас. Абсолютно для всех.
— Впервые, мистер Президент, я с Вами согласен. — Сказал генерал и смотрел вдаль, думая, если Инструктор — единственный, кто может остановить Киру, в случае чего. То кто остановит его?
СТАДИЯ III
18
Из одной тюрьмы в другую. Посетила печальная мысль бывшего профессора Деррека Маккуина. Хотя здесь намного приятнее, чем в подвалах хоррендов и еду приносят во время и кровать мягкая, да еще и освещение хорошее, плюс дают почитать. Но без своих инструментов и исследований он чувствовал себя, как без рук, и временами на него находила хандра. Мужчину не покидала надежда, что его показания и полное раскаяние в содеянном помогут ему. И в будущем его выпустят на волю, где он сможет работать, но уже на территории Федерации.
Жуткий звук прервал его, и профессор подскочил на кровати. Звук был такой, будто по полу тащат нечто тяжелое и железное. Свет уже выключили: отбой был несколько часов назад. И страх липкими объятиями начал сковывать его постепенно все больше, как только звук становился все громче и громче. Он не понимал, почему никто из охранников ничего не слышит и не видит? Почему в других камерах все спокойно спят?
Тем временем звук остановился прямо напротив его камеры. Мужчина нервно сглотнул, но не двигался. Послышался звук шагов, и кто-то в темноте сел на стул. Стул, так это был железный стул!
— Зачем вы это делали? — раздался голос генерала Конрода из темноты.
— Чтобы создать су…
— Я знаю, что вы сделали!? — Прокричал он, но затем спокойно продолжил, — и лишь спросил, — Зачем?
— Нам нужно было сильное оружие, мощное. Более эффективное, чтобы выиграть и закончить уже эту войну. Я решил рискнуть и пойти на многое ради этого. И получилось.
— Цель мне ясна, но результат далек от ваших ожиданий. Они подконтрольны?
— Не все, но возможно, что некоторые из них могли бы… Нет. — Горько ответил и замолчал.
— Молитесь, чтобы ваше правительство понимало это и не выпустило их и убило. — Настала давящая тишина, прерываемая лишь звуком удаляющихся шагов. От действительного осознания произошедшего Деррек Маккуин разрыдался.
— И что ты намерен делать? — Спросил на следующий день после заседания Эдриен своего брата. Они стояли в парке, возле фонтана и наблюдали за мирными жителями. Инструктор переводил свой взгляд с одного человека на другого, пока не наткнулся на ребенка, который стоял неподалеку и смотрел на них. Мужчина ему подмигнул, и мальчик быстро убежал в противоположную сторону к своим родителям, показывая пальцем на него. Инструктор сразу же отвернулся, не желая привлекать лишнего внимания.
— Пока ничего. Я же сказал, что останусь на время до тех пор, пока Кира не очнется. Да и ты еще не пришел в форму.
— Да ты посмотри на меня — я весь сверкаю! И готов к новым боевым действиям. — Начал «хохлиться» его брат.
— А ничего, что я смогу уложить тебя на землю с одного удара, даже не стараясь?
— Попробуй. — С вызовом произнес Эдриен и встал в позу. Инструктор натянуто улыбнулся и сказал:
— Не здесь и не сейчас. Лучше скажи мне, как твоя рука и грудь, но только серьезно.
— Три ребра еще сломаны, а рука уже нормально. Я за Киру больше переживаю.
— Почему?
— В смысле «почему»? — Удивленно спросил Эдриен.
— Ее физическое состояние полностью стабилизировалось. Не вижу никаких проблем для беспокойства, кроме как…
— Но она же в коме. И вряд ли в ближайшее время придет в себя. — Как будто не слыша старшего брата, начал возмущаться парень.
— И я этому очень рад, потому что не представляю, кем она очнется, точнее в каком состоянии она будет. По-моему, я уже тебе все объяснил про ее эмоции, и что ты с ней сделал. Я опасаюсь, что, очнувшись, она сделает не тот выбор, не в нашу пользу. И мне придется ее останавливать любыми способами. — Ответил мужчина, а сам задумался: разговаривал ли с Кирой тот голос или нет? Если она очнется с намерением забрать его душу, придется драться, если нет, то он не будет торопиться забирать ее. Ведь, если их силы объединятся, от них самих ничего не останется, а РоЄман хотел жить. И надеялся найти другой способ закончить войну и вернуться к брату.
— Но ведь с ней все равно нужно будет поговорить ведь так, да? Если она начнет всех убивать.
— Возможно, она вообще никого не тронет, я не знаю. Все зависит лишь от нее. Нам остается только ждать и готовиться.
— Она не сможет убить тебя. Ты — ее учитель, тренер. Вы пробыли вместе много времени.
— Да. Но, если она сделает не тот выбор, мне придется ее убить. Как бы ты ни был против, я должен это сделать — это мой долг.
Эдриен совсем сник и, опустив голову, без всяких слов отправился в лабораторию. А Инструктор смотрел ему вслед, думая, что все-таки — это не любовь, а простая привязанность и преданность.
Боль. Такая жгучая боль пронизывала все тело, как будто в каждую его частичку вставляют иголки и засаживают все глубже и глубже. Никто не говорил, никто не предупреждал, что будет так больно. От этого внутри возрастало чувство ненависти и обиды к тем, кто лгал, особенно к тем, которых считала близкими. Они меня использовали. Все. Каждый в своих целях. Из-за них меня убили, убили жестоко, не дав шанса, возможности на будущее.