Наталья медленно положила вилку.
— На структуру города?
— Да. На его память, символы, легенды, архитектуру, привычки людей. Петербург всегда был городом, где реальность тоньше, чем кажется. Здесь вода, камень, туман, история и человеческое воображение веками смешивались слишком плотно. Теперь кто-то или что-то заставило всё это выйти наружу.
— То есть памятники оживают, потому что город… вспоминает себя?
— Можно сказать и так. Реальность начинает сосуществовать с невозможным. То, что раньше было образом, символом или легендой, получает движение, волю и иногда очень плохое настроение.
— Да, я уже заметила, — сухо сказала Наталья. — Особенно плохое настроение у сфинкса.
— Сфинкс был одним из первых проявлений. Атланты — второе крупное. Дальше может быть хуже.
— Прекрасно.
— И мы считаем, что…
— Мы? — перебила Наталья. — Кто это «мы»?
Луис на секунду опустил взгляд.
— Служба небесных дел.
Наталья посмотрела на него молча. Потом медленно взяла стакан воды, отпила и поставила обратно.
— Вы это серьёзно говорите?
— Да.
— А звучит так, будто вы придумывали название отдела в лифте.
— Название старше лифтов.
— На кого вы работаете?
Луис не ответил сразу.
— Пока вы не можете этого знать.
Наталья откинулась на спинку стула.
— Я так и знала.
— Дело не в недоверии.
— Конечно. Дело всегда не в недоверии, когда человеку не хотят ничего объяснять.
— Есть вещи, которые нельзя раскрывать раньше времени.
— А меня, значит, можно втянуть в погоню за сфинксом раньше времени?
Луис устало провёл рукой по лицу. Только сейчас Наталья заметила, насколько он вымотан. Под глазами лежали тени, движения стали медленнее, и даже его привычная насмешливая лёгкость слегка потускнела.
— Вы здесь не случайно, Наталья.
Она напряглась.
— Вот только не надо.
— Город отозвался на вас.
— Что это значит?
— Когда вы вчера споткнулись о поребрик у Аничкова моста, вы бросили городу резкие слова.
— Я не бросала резкие слова городу. Я просто выразила мнение о поребрике.
— Для обычного человека это было бы просто раздражение. Но город ответил. Погода изменилась, пространство дрогнуло, аномалия проявилась рядом с вами. Это был знак.
Наталья смотрела на него так, будто он только что обвинил её в административном правонарушении против целого мегаполиса.
— То есть теперь я виновата, потому что плохо отозвалась о петербургском поребрике?
— Не виноваты. Вы отмечены.
— Это ещё хуже.
— Вы вместе с несколькими людьми, которых нам предстоит найти, можете остановить это заклятие. Пока мы не знаем, как именно, но связь есть. Город выбрал вас.
Наталья закрыла глаза и медленно вдохнула.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Теперь выходит, что я избранная для спасения Петербурга. Пусть его спасают петербуржцы.
— Это серьёзно.
— Я тоже серьёзно. Я москвичка. У меня были планы: погулять, выпить кофе, посмотреть город, вернуться домой. В моих планах не было становиться частью мистической комиссии по ожившим памятникам.
— Планы иногда меняются.
— Это не изменение планов. Это нападение на отпуск.
Луис не улыбнулся. Он смотрел на неё спокойно, но в его спокойствии чувствовалось напряжение.
— Завтра состоится заседание Высшего совета. Вам нужно прийти со мной.
— Ещё и совет?
— Да.
— Высший?
— Да.
— Конечно. Обычный совет был бы слишком скромно.
— Нам нужно провести несколько проверок. Понять, как именно вы связаны с аномалией и почему город так быстро отреагировал на ваше присутствие.
— И что вы от меня ждёте?
— Пока — только чтобы вы не убежали.
— Очень вдохновляющая роль.
— Для начала вполне достаточная.
Наталья хотела продолжить спор, но вдруг почувствовала усталость. Настолько сильную, что даже возмущение стало казаться тяжёлым. Она посмотрела на тёмную Неву за окном, на тарелку с недоеденными тальятелле, на Луиса, который почти сутки не спал, ловил сфинкса и всё равно пытался говорить с ней мягко.
— Ладно, — сказала она. — Я пойду с вами.
Луис слегка наклонил голову.
— Спасибо.
— Не благодарите раньше времени. Я всё ещё считаю это безумием.
— Разумная позиция.
— И я хочу, чтобы всё это закончилось как можно скорее. Мой отпуск заканчивается завтра.