Лампы снова моргнули.
Кто-то ахнул. Кто-то поднялся со своего места. Дмитрий Петрович смотрел на неё уже не как на участницу процедуры, а как на явление, которое в любой момент могло изменить правила заседания.
Наталья повернулась и указала на Луиса, который остановился у выхода.
— Я ухожу со своим парнем.
В зале наступила такая тишина, что было слышно, как где-то под столом маленький дракон осторожно царапнул когтем камень.
Луис застыл.
Дмитрий Петрович моргнул.
Иван Домовоев потерял улыбку.
— С вашим… кем? — переспросил Дмитрий Петрович.
Наталья поняла, что сказала. Поняла слишком поздно. Но отступать было уже невозможно. К тому же лица присутствующих были настолько великолепны, что в глубине души она почти не пожалела.
— С моим парнем, — повторила она твёрже. — А завтра я вернусь, чтобы продолжить все необходимые анализы, проверки, исследования и прочие ваши процедуры, от которых нормальный человек обычно держится подальше.
Дмитрий Петрович медленно повернулся к Луису.
— Вы вместе?
Луис выглядел так, будто только что поймал второго сфинкса, но на этот раз голыми руками и без всякой подготовки. На его лбу выступила испарина. Он посмотрел на Наталью, потом на Дмитрия Петровича, потом на трибуны, где десятки людей ждали ответа с почти научным интересом.
— Да, — сказал Луис.
Голос прозвучал тише, чем обычно.
Наталья вскинула подбородок.
— Вот видите.
— Потрясающе, — прошептал кто-то на трибуне.
— Невероятно, — сказал другой.
— А я говорил, что с ним всегда всё заканчивается нестандартно, — буркнул третий.
Дмитрий Петрович снял очки, протёр их, снова надел и глубоко вдохнул.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — С учётом нестабильной реакции города и эмоционального состояния резонанта… заседание по вашему случаю переносится на завтра. Но завтра вы оба обязаны явиться.
— Я уже сказала, что вернусь, — ответила Наталья.
— И я очень надеюсь, что до завтра вы не объявите себя императрицей Петербурга.
— Не искушайте меня.
На лице Дмитрия Петровича впервые за всё время мелькнуло что-то похожее на усталую улыбку.
Наталья повернулась к Луису.
— Пойдёмте, мой дорогой.
Луис закрыл глаза на одну короткую секунду, будто просил у невидимых сил выдержки. Потом открыл их и кивнул.
— Конечно.
Они вышли из зала под напряжённый шёпот трибун. Наталья шла уверенно, даже слишком уверенно, потому что понимала: стоит ей замедлиться, и она начнёт думать о том, что только что сделала. Луис шёл рядом молча. Он всё ещё выглядел ошеломлённым.
Они поднялись по лестнице, прошли через дверь у дальней стены ресторана и оказались среди обычного дневного шума. В зале пахло кофе, выпечкой и горячими обедами; официант ставил тарелки на столик у окна, две женщины обсуждали экскурсию, а какой-то мужчина спокойно читал новости на телефоне. Никто не знал, что прямо под ними город только что моргнул светом из-за слов одной москвички.
На улице их встретил уже не утренний, а тёплый петербургский день, постепенно переходящий в вечер. Солнце стояло ниже, фасады приобрели мягкий золотистый оттенок, вода в канале стала глубже по цвету, а тени от домов вытянулись по мостовой. Город казался спокойным, но теперь Наталья знала: это спокойствие никогда не бывает полным.
Она вдохнула свежий воздух.
Луис остановился рядом.
Несколько секунд они молчали.
Потом он повернулся к ней.
— Что это только что было?
Наталья поправила воротник кожаной куртки и посмотрела в сторону канала.
— Завтра мой последний день в Петербурге. Я уезжаю.
— Это не ответ.
— Это начало ответа.
— Хорошо. Продолжайте.
Она наконец посмотрела на него. Теперь в её лице уже не было той театральной уверенности, с которой она объявила его своим парнем. Там было волнение, усталость и упрямство.
— Если я действительно часть чего-то большого, связанного с Петербургом, я хочу понять этот город. Не по картам, не по отчётам, не через подземные советы и допросы, а по-настоящему.
Луис смотрел на неё внимательно. На этот раз он не усмехнулся и не стал прятаться за шуткой.
— Вы хотите, чтобы я показал вам Петербург?
Наталья отвела взгляд к воде. Солнечный свет лежал на канале, фасады отражались в лёгкой ряби, и город казался совсем не таким страшным, как в каменном зале под рестораном.
— Да, — сказала она. — Покажите мне город. Пожалуйста.