— Белая рубашка и чёрная юбка делают образ строже?
— Конечно. Белая рубашка даёт ясность, чёрная юбка — динамику, сапоги — уверенность, а кожаная куртка — вызов. Это уже не туристка, которая случайно попала в аномалию. Это женщина, которая может войти в тайный зал, скрестить руки и сказать: «Не позволю давать советы. Я вас не знаю». И ей поверят.
— Если выбрать один образ Натальи, какой вам нравится больше?
Карлотта задумалась. На этот раз она не торопилась с ответом.
— Как реставратор, я люблю первый образ. В нём есть тонкая романтическая фактура: розовый, шарф, длинная юбка, Петербург, ожидание тайны. Как человек, который хорошо понимает моду, я восхищаюсь вторым образом — летним платьем. Оно очень живописное. Но как зритель и читатель я выбираю третий.
— Почему именно третий?
— Потому что он показывает момент, когда Наталья перестаёт быть только свидетелем. В этом образе она становится участницей. Не случайной, не испуганной, не просто красивой женщиной рядом с главным героем, а силой, с которой всем придётся считаться. Для меня это лучший образ, потому что он не только красивый. Он сюжетный.
— То есть ваш выбор — Наталья в кожаной куртке Луиса?
— Да. Но важно уточнить: не просто в его куртке. В своём новом образе, где его куртка стала частью её собственного решения. Это большая разница.
— А что бы вы посоветовали художникам, которые будут рисовать Наталью дальше?
— Не делать её одинаковой. У Натальи должно быть одно узнаваемое лицо, один внутренний свет, одни глаза, одна пластика, но образы должны отражать её внутренний путь. В начале — нежность и осторожность. Затем — весенняя растерянность перед чудом. А дальше — собранность, ирония и сила.
— И ещё: не забывать, что красота Натальи не в откровенности, а в выражении лица, взгляде и осанке. Настоящая элегантность не кричит. Она просто входит в комнату — и все почему-то начинают смотреть именно на неё.
— Последний вопрос. Если бы вы описали стиль «Резонанса любви» одной фразой?
Карлотта посмотрела в окно и ответила почти без паузы:
— Романтическая мистика с хорошим вкусом и опасным ветром.
Журналистка улыбнулась и повернулась к читателям:
— А вы согласны с Карлоттой, дорогие читатели? Какой образ Натальи вам нравится больше всего: первый — романтичный петербургский образ, второй — светлый весенний или третий — решительный образ в кожаной куртке Луиса? Пишите в комментариях.
Глава двенадцатая. Грифоны над каналом
После подземного зала, странных проверок, шёпота на трибунах и внезапного заявления Натальи о том, что Луис является её парнем, обычный Петербург казался почти неправдоподобным. Они шли вдоль канала Грибоедова, и город вокруг постепенно менял дневное лицо на вечернее. Вода темнела, окна домов загорались тёплыми прямоугольниками, а каменные набережные принимали тот особенный оттенок, в котором Петербург становился похож не на город, а на старую тайну, слишком красивую, чтобы быть безопасной.
Наталья некоторое время молчала. Она шла рядом с Луисом, держа сумку в одной руке и то поправляя воротник кожаной куртки, то бросая на него короткие взгляды. Ей хотелось спросить сразу обо всём: о Высшем совете, о Дмитрии Петровиче, о странном Иване Домовоеве, о шёпоте на трибунах, о «пингвинах», о женщине, которую все почему-то вспоминали так, будто её имя до сих пор было запрещено произносить вслух.
В конце концов она не выдержала.
— А теперь я хочу, чтобы вы мне объяснили, — сказала Наталья.
Луис посмотрел на неё с осторожностью.
— Что именно?
— Почему сотрудники вашей организации любят вас таким… особенным способом?
— Особенным?
— Я подбираю вежливое слово.
Луис усмехнулся, но улыбка вышла усталой.
— Им не нравится, что самые сложные дела обычно закрываю я. У нас все очень конкурентные. Слишком конкурентные, если честно. Когда ты несколько раз подряд вытаскиваешь ситуацию, которую остальные уже мысленно похоронили, тебя не начинают любить. Тебя начинают терпеть.
— Интересно, — сказала Наталья. — А кто такие пингвины?
Луис слегка замедлил шаг.
— Пингвины?
— Да. Те самые, к которым ушла какая-то сотрудница. Из-за вас, как я поняла.
Он на секунду отвёл взгляд к воде.
— Так мы называем агентов полиции хаоса.
— Почему пингвины?
— Потому что они всегда ходят в чёрном, держатся группами, делают вид, что всё контролируют, и очень обижаются, если кто-то двигается быстрее них.
Наталья посмотрела на него с недоверием.