Та самая светловолосая женщина, чьё присутствие сразу давало понять: именно она здесь отдаёт приказы.
Наталья остановилась.
Капитан тоже посмотрела на неё — и на мгновение словно утратила обычную уверенность. Взгляд её стал напряжённее, чуть насторожённее. Она, как и её подчинённые, почувствовала в Наталье что-то странное. Что-то, чего не должно было быть у обычной туристки из Москвы.
— Кто вы такие? — спросила Наталья. — И почему вы меня похищаете?
Капитан чуть приоткрыла рот, будто собиралась ответить резко и сразу, но вместо этого несколько секунд просто смотрела на Наталью.
— Садитесь в машину, — произнесла она наконец. — Там я всё объясню.
— Очень любезно, — холодно сказала Наталья. — Похищение с пояснениями.
Но выбора у неё не было. Она села в машину. Рядом устроилась капитан, впереди — водитель и та самая женщина-агент.
Автомобиль тронулся мягко и почти бесшумно.
Внутри было полутемно, пахло кожей, холодным металлом и чем-то едва уловимо горьким. За окнами медленно проплывал ночной Петербург.
— Мы не собираемся причинять вам вред, — сказала капитан. — Напротив. Мы хотим вас спасти.
Наталья усмехнулась, но без тени веселья.
— Конечно. Именно так обычно и говорят люди, которые увозят человека ночью без его согласия.
— Вам угрожает опасность, — вмешалась женщина-агент. — Вы просто ещё не понимаете, насколько всё серьёзно.
Наталья покачала головой.
— Я никуда с вами не поеду без Луиса.
При имени Луиса лицо капитана мгновенно изменилось. В её взгляде вспыхнуло раздражение — резкое, почти болезненное.
— Вы будете делать то, что я скажу, — холодно произнесла она. — И точка.
Наталья отвернулась к окну. Спорить сейчас не имело смысла. Но внутри у неё всё восставало против этого тона, против этой властности, против самого факта, что кто-то в этом безумном городе решил распоряжаться ею.
Машина уже оставила позади Исаакиевскую площадь. В окне мелькнула знакомая перспектива канала. И вдруг Наталья увидела грифонов.
Тех самых.
Они были рядом.
В этот миг у неё внутри будто что-то дрогнуло, отозвалось, поднялось из глубины.
— Ни вы, ни кто-либо ещё в этом городе не будете мной командовать, — тихо, но отчётливо сказала Наталья.
Капитан даже не сразу поняла, что произошло. Она лишь презрительно усмехнулась, будто сочла эти слова пустой попыткой сопротивления.
Но водитель внезапно побледнел и резко затормозил.
— Что?.. — выдохнула женщина-агент.
Машина остановилась.
Перед ней стояли грифоны.
Живые.
Их каменные тела пришли в движение с пугающей естественностью. Крылья чуть дрогнули, когти царапнули мостовую, а глаза засветились тем особым золотистым светом, который бывает только у существ, переступивших грань между памятником и жизнью.
Капитан замерла.
— Это не было запланировано, — сказала она едва слышно.
Один из грифонов шагнул ближе к машине и ударил хвостом по двери. Металл дрогнул. Женщина-агент сжалась на сиденье.
Наталья и сама была напугана. Её сердце колотилось так сильно, что ей казалось — это слышно всем. Но вместе со страхом в ней росло и другое чувство: необъяснимая уверенность, будто эти создания не причинят ей вреда.
Она посмотрела на троих в машине.
— Спокойно, — сказала Наталья, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. — Сейчас я выйду. И никто не узнает, что здесь произошло.
Капитан молчала.
— Лучше забудьте обо мне, — продолжила Наталья. — И надеюсь, мы больше не встретимся.
С этими словами она открыла дверь и вышла на улицу.
Ночной воздух показался ей невероятно холодным и свободным.
Перед ней стояли грифоны. Теперь уже совсем близко. Огромные, величественные, почти невозможные.
Наталья смотрела на них во все глаза. Потом, словно подчиняясь какому-то внутреннему зову, подошла к одному из них и осторожно коснулась его.
Грифон склонил голову, будто признавая её.
— Держитесь крепче, — прозвучал в её сознании не то голос, не то ощущение, смысл которого она поняла без слов.
Наталья вздрогнула, но всё же села ему на спину и крепко ухватилась.
Второй грифон остался позади, настороженно охраняя место остановки.
Первый расправил крылья.
Капитан смотрела на это с потрясением, в котором впервые было больше растерянности, чем злости.
— Это не было предусмотрено, — повторила она.
— Совсем не было, — тихо ответила женщина-агент.
А через мгновение грифон уже взмыл в ночь, унося Наталью прочь — над каналом, над каменным городом, над всем, что ещё час назад казалось ей просто странным отпуском в Петербурге. Теперь же она окончательно поняла: назад, в обычную жизнь, дороги уже не будет.