Грифон повернул голову и посмотрел на него так, будто готов был сбросить при первом удобном случае.
— Понял, — сказал Луис. — Вручную.
Наталья впервые за всё утро улыбнулась.
Грифоны расправили крылья.
И город отступил вниз.
Они поднялись над улицами так легко, будто каменные создания всю жизнь только и ждали этого мгновения. Ветер стал сильнее, прохладнее, чище. Петербург раскрылся под ними широкой картой из крыш, каналов, мостов, огней и предрассветной дымки. Нева тянулась серебристой лентой, дворы прятали свои тайны в тёмных квадратах, а старые фасады, ещё недавно такие высокие и тяжёлые, теперь казались частью сложного узора.
Наталья крепче ухватилась за грифона.
Страшно было так, что сердце билось где-то в горле.
И всё же она не хотела, чтобы полёт прекращался.
Внизу оставались гостиница, машина полиции хаоса, лестницы, коридоры, допросы, приказы. Внизу оставались те, кто считал, что может решать за неё. А здесь, над городом, рядом с Луисом и между золотыми крыльями, она впервые за эти безумные дни почувствовала не только страх.
Она почувствовала свободу.
— Держитесь правее! — крикнул Луис с соседнего грифона. — Нам нужно выйти к югу!
— Я не понимаю, где тут право, когда лечу на грифоне! — крикнула Наталья.
— То же самое, что на земле!
— На земле я обычно не лечу!
Луис рассмеялся. Смех сорвался в ветер и почему-то сразу сделал утро менее страшным.
Они покинули центр Петербурга, миновали спящие кварталы, тёмные ленты дорог, редкие огни автомобилей. Город постепенно отодвигался назад, но его присутствие не исчезало. Наталья всё ещё чувствовала его — как далёкое дыхание за спиной, как невидимую нить, которая тянулась от мостов и каналов к её сердцу.
Потом впереди появились другие очертания.
Не Петербург.
Тише. Ниже. Просторнее.
В предрассветной полумгле проступили аллеи, старые парки, гладь прудов, тёмные силуэты павильонов и длинные линии дворцовых фасадов. Там было меньше городской суеты и больше воздуха. Меньше каменной строгости и больше императорской театральности. Казалось, это место создано не для спешки, а для прогулок, тайных встреч, старых стихов, забытых писем и разговоров, которые никогда не должны были попасть в чужие руки.
Наталья смотрела вниз, затаив дыхание.
Даже не называя этого места, она поняла, куда они летят.
В такие места не приезжают случайно. Туда попадают, когда история решает, что пора открыть следующую страницу.
Грифоны опустились у тихой улицы неподалёку от старого парка. Камень под лапами мягко дрогнул. Золотые крылья сложились, и мир снова стал земным, хотя после такого полёта земля казалась менее убедительной, чем небо.
Луис спрыгнул первым. Второй грифон проводил его подозрительным взглядом, но не сделал ничего плохого, что уже можно было считать большим успехом.
Наталья осторожно соскользнула со спины своего грифона. Ноги чуть дрожали.
Луис подошёл к ней.
— Вы в порядке?
— Нет, — честно ответила она. — Но это было красиво.
— Иногда эти два состояния отлично сочетаются.
Она посмотрела на него и вдруг тихо рассмеялась. Нервно, устало, но по-настоящему.
— Куда теперь?
Луис указал на старый дом за деревьями. Дом был небольшой, с высокими окнами, потемневшим фасадом и закрытым садом. Он выглядел так, будто давно привык хранить чужие тайны.
— Здесь жил мой друг, — сказал Луис. — Несколько лет назад он уехал из страны. Перед отъездом оставил мне ключи. На всякий случай.
— У вас часто бывают такие случаи?
— Чаще, чем хотелось бы.
— И этот дом безопасен?
Луис достал из внутреннего кармана старый ключ.
— Безопаснее гостиницы. Безопаснее моей квартиры. И точно безопаснее самоката.
Наталья посмотрела на грифонов. Те стояли рядом, неподвижные и величественные, но уже не казались просто ожившими статуями. Они были стражами. Её стражами. Или города. Или чего-то ещё, что пока не имело имени.
— Они останутся? — спросила она.
— Думаю, да. Если захотят.
Грифон, на котором летела Наталья, склонил голову.
Она осторожно коснулась его золотого крыла.
— Спасибо, — прошептала она.
В ответ где-то внутри неё прошёл тёплый, глубокий отклик. Без слов. Но смысл был ясен: город всё ещё рядом.
Луис открыл калитку.
Сад встретил их запахом влажной зелени, старых лип и утренней прохлады. Где-то далеко начинали петь птицы. Небо светлело, и в этом свете всё произошедшее за ночь казалось одновременно невозможным и настоящим.
Наталья шла рядом с Луисом к старому дому и понимала, что прежняя жизнь окончательно отступает.