Капитан шагнула первой.
Она сделала это без колебания: поставила ногу на светящуюся дорожку, перенесла вес, проверила устойчивость и только потом оглянулась.
— Идём по одному. Быстро, но без рывков.
Луис посмотрел на переход, потом на пропасть под ним.
— Я скучаю по самокату.
Наталья, несмотря на страх, не удержалась:
— А я думала, вы уже доросли до грифона.
— Грифон хотя бы живой и может передумать падать вместе со мной. Эта штука выглядит как обещание, которое никто не собирается выполнять.
Капитан сухо сказала:
— Луис, меньше философии. Больше движения.
Наталья услышала это «Луис» — слишком естественное, слишком привычное, слишком короткое. Без фамилии. Без дистанции. Так, будто капитан имела право говорить с ним резко и близко одновременно.
Она сделала вид, что смотрит на золотой переход.
На самом деле смотрела на Луиса.
Он, конечно, этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. В этом он тоже был талантлив.
Капитан уже прошла половину пути. Свет под её ботинками становился ярче при каждом шаге. Дорожка не проваливалась, но вокруг неё вспыхивали тонкие трещины, похожие на молнии в стекле.
— Наталья, — сказал Луис мягко. — Вы следующая.
— Почему я?
— Потому что если я пойду первым и упаду, вы будете смеяться.
— Не буду.
— Будете.
— Возможно, немного.
Он улыбнулся. На секунду. И этой секунды хватило, чтобы Наталья почувствовала: злиться на него неудобно, когда он смотрит так. Не виновато, не трагически, не как мужчина с прошлым, а почти по-домашнему, будто среди летающих дворцов, чужих заговоров и живых грифонов у них всё равно осталось место для шутки.
Она шагнула на золотую дорожку.
Свет дрогнул.
Наталья замерла.
Внутри неё что-то отозвалось. Не голосом, не словом — лёгким ударом под сердцем. Город чувствовал её шаг. Или она чувствовала его. Теперь уже невозможно было понять, где заканчивается она и где начинается эта странная связь с Санкт-Петербургом.
— Не бойтесь, — сказал Луис за спиной.
— Я не боюсь.
— Конечно.
— Я просто оцениваю инженерную надёжность этой сомнительной конструкции.
— Очень по-московски.
Она оглянулась.
— Вы хотите, чтобы я передумала спасать ваш город?
— Нет. Я хочу, чтобы вы дошли до той стороны и продолжали спорить со мной там.
Наталья отвернулась, чтобы он не увидел её улыбку.
Она пошла.
С каждым шагом воздух вокруг становился плотнее. Под ногами золотая поверхность звучала тихо, как натянутая струна. Внизу плыли крыши, улицы, вода, крошечные машины и пустые набережные. Где-то далеко люди уже выходили из домов и поднимали головы к небу, но отсюда они казались почти нереальными.
Первый остров встретил её запахом пыли, старого дерева и краски.
Это был кусок музейного зала: стена без потолка, паркетный пол, часть лестницы, обломок колонны и несколько пустых рам, зависших в воздухе. Картины исчезли, но их следы остались на стенах светлыми прямоугольниками. Казалось, сам зал помнил лица, которые у него отняли.
Капитан стояла у края и сверялась с картой.
Наталья ступила на паркет. Доски скрипнули.
В этот момент по стенам прошёл тихий шёпот.
Она резко обернулась.
— Вы слышали?
— Что именно? — спросила капитан.
— Голоса.
Луис уже переходил по золотой дорожке. На середине он едва не потерял равновесие, взмахнул рукой и замер.
— Не комментируйте, — крикнул он.
— Я даже не начинала, — ответила Наталья.
Грифоны оставались на предыдущей платформе. Они не шли за людьми по переходу, но смотрели внимательно. Один из них расправил крыло, готовый сорваться в любой момент.
Луис добрался до острова и выдохнул с достоинством человека, который чуть не упал, но всё ещё считает себя победителем.
— Что за голоса? — спросил он.
Наталья приложила ладонь к стене.
Холодная штукатурка дрогнула под пальцами.
И вдруг она увидела.
Не глазами — памятью.
В этом зале когда-то стояли люди. Смотрели на картины. Спорили шёпотом. Влюблённые задерживались перед портретами не потому, что понимали живопись, а потому что им хотелось стоять рядом. Старик снимал шапку перед полотном, которое напоминало ему молодость. Девочка впервые видела огромное историческое полотно и не могла понять, как можно вместить столько жизни в раму.
Наталья отняла руку.