Выбрать главу

— Здесь не пусто, — сказала она. — Даже без картин.

Капитан посмотрела на неё внимательнее.

— Это хороший знак.

— Почему?

— Дмитрий не смог забрать всё. Память места осталась.

Луис тихо добавил:

— Значит, город ещё сопротивляется.

Наталья кивнула, хотя внутри стало тревожнее. Если даже пустая стена могла помнить столько, что же будет там, куда город ведёт их дальше?

Второй переход появился не сразу.

Сначала золотая нить потянулась из пола, поднялась дугой, сорвалась, снова собралась и наконец образовала узкую лестницу, уходящую вверх к следующей платформе. Лестница состояла не из ступеней, а из светящихся прямоугольников, которые появлялись только тогда, когда на них наступали.

— Вот теперь я точно скучаю по самокату, — сказал Луис.

Капитан бросила на него быстрый взгляд.

— Раньше ты был смелее.

Наталья не выдержала:

— Раньше?

Слово сорвалось само.

Капитан повернулась к ней.

Луис тоже.

Ветер на секунду стал очень заметным.

Наталья подняла подбородок.

— Я просто уточняю хронологию вашей общей героической биографии.

Капитан чуть прищурилась.

— Ревнуете?

— Вас? Нет.

— Луиса?

— Я оцениваю риски командной работы.

Луис закрыл глаза.

— Может быть, мы обсудим это не над пропастью?

— Очень разумно, — сказала капитан. — Внизу удобнее падать морально.

Наталья посмотрела на неё с раздражением, но внутри невольно признала: капитан была неприятно остроумной.

Они начали подниматься.

Световые ступени вспыхивали под ногами и исчезали за спиной. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. Внизу первый остров музея медленно дрейфовал в сторону Зингера, и от этого у Натальи сжалось сердце: городские фрагменты не просто висели. Их тянуло к центру чужой системы.

Следующий остров оказался частью театра.

Не целым зданием, а внутренним фрагментом: кусок сцены, красный занавес, несколько рядов кресел, золотая лепнина, половина люстры, висящая в воздухе без потолка. Под ногами лежали обрывки программок, но на них не было названий. Только размытые буквы, будто память сама не хотела выдавать себя до конца.

Когда они ступили на сцену, в пустом зале зазвучала музыка.

Наталья остановилась.

Это была не мелодия в привычном смысле. Скорее воспоминание о музыке. Тонкие скрипки, далёкий женский голос, шум аплодисментов, шаги за кулисами, чьё-то взволнованное дыхание перед выходом на сцену.

Луис стал серьёзным.

— Театральная память.

Капитан кивнула.

— Осторожно. Такие фрагменты часто реагируют на эмоции.

— То есть нам всем нужно быть спокойными? — спросила Наталья.

— Желательно.

— Тогда вы зря взяли с собой Луиса.

— Я? — возмутился он.

— Вы вызываете у людей эмоциональные реакции.

Капитан тихо сказала:

— Это правда.

Наталья резко посмотрела на неё.

— Я говорила не о вас.

— А я не уточняла.

Луис провёл рукой по лицу.

— Город в небе, дворцы украдены, Дмитрий Петрович строит энергетическую цепь, а я всё равно каким-то образом оказался главной проблемой.

— Не главной, — сказала Наталья.

Он посмотрел на неё.

Она чуть смягчилась:

— Просто раздражающей.

В пустом зале раздался едва слышный смешок.

Все трое замерли.

— Это были вы? — спросил Луис.

— Нет, — сказала Наталья.

— И не я, — сказала капитан.

Сцена под ногами дрогнула.

Из глубины театрального фрагмента поднялись тени. Не люди — силуэты ролей. Женщина в длинном платье без лица. Мужчина в плаще. Ребёнок с букетом. Старик с тростью. Они не нападали. Просто смотрели. Ждали.

Наталья почувствовала, что остров не хочет отпускать их без ответа.

— Что ему нужно? — прошептала она.

Луис осмотрелся.

— Возможно, действие.

— Какое?

Капитан сказала:

— Театр не любит молчания.

Наталья почти рассмеялась от абсурдности, но смех застрял в горле. Сцена продолжала дрожать. Световой переход к следующему острову не появлялся.

Луис шагнул вперёд.

— Петербург не сцена для Дмитрия Петровича, — сказал он громко, обращаясь к пустому залу. — И мы не его актёры.

Тишина.

Наталья почувствовала, что этого мало.

Она сделала шаг рядом с ним.

— И я не роль, которую мне можно назначить, — сказала она. — Не надежда по приказу. Не резонант по протоколу. Не москвичка в чужой пьесе. Если город зовёт меня, я отвечу сама.

Силуэты качнулись.