Мост ответил.
Свет поднялся не сверху, а снизу — из воды, из камня, из старых следов, из тысяч человеческих чувств, пережитых здесь и забытых только снаружи. Он не был золотым, как лучи Дмитрия. Он был тёплым, бело-розовым, с мягким сиянием утреннего неба. Этот свет прошёл по рукам Натальи и Луиса, поднялся вокруг них и коснулся капитана.
Капитан стояла в стороне.
Её лицо было бледным, но спокойным. Она смотрела на их соединённые руки и впервые не пыталась отвернуться от боли. В её взгляде было прощание. Не простое, не лёгкое, но настоящее.
— Значит, вот как город выбирает, — сказала она тихо.
Дмитрий Петрович закричал где-то далеко, у Зингера.
Золотые нити над городом задрожали.
Острова памяти остановились.
Один за другим они перестали двигаться к центру чужой воли. Музейный фрагмент замер. Театральный остров повернулся назад. Дворцовые громады в небе начали светиться изнутри, словно вспоминали собственный вес, собственное место, собственную связь с землёй.
Грифоны опустились на мост по обе стороны от Натальи и Луиса. Их крылья раскрылись, закрывая людей от золотого света Зингера, как живой щит.
Наталья почувствовала город.
Но теперь он не кричал.
Он дышал.
Через воду. Через камень. Через мост. Через её ладонь, сжатую в ладони Луиса.
— Что происходит? — прошептала она.
Луис посмотрел на небо.
— Думаю, город отвечает.
— Мне?
Он посмотрел на неё.
— Вам. И не только вам.
Свет стал сильнее.
Наталья вдруг поняла: если сейчас отпустит руку Луиса из страха, всё может рассыпаться. Но если будет держать его как собственность — тоже. Это было тонкое равновесие. Самое трудное: быть рядом, не пытаясь владеть. Любить, не превращая любовь в приказ.
Она закрыла глаза.
— Я не хочу управлять вами, — прошептала она. — Я не хочу управлять городом. Я просто не хочу, чтобы вас забрали.
Луис услышал.
Она поняла это по тому, как он сжал её руку.
Не сильно.
Достаточно.
Капитан подняла рацию.
— Всем группам, — сказала она. Голос дрожал, но оставался твёрдым. — Центральная цепь нарушена. Повторяю: цепь нарушена. Не атаковать мост. Не приближаться к резонансному свету. Дайте им закончить.
— Кому «им»? — захрипела рация.
Капитан посмотрела на Наталью и Луиса.
— Городу.
Над Санкт-Петербургом разошлась волна.
Бело-розовый свет прошёл по каналам, поднялся по фасадам, коснулся мостов, крыш, окон, пустых площадей и парящих островов. Золотые лучи Дмитрия Петровича начали гаснуть один за другим, как нити, которым больше не во что вцепиться.
Но Зингер всё ещё сиял.
И там, в центре чужого ритуала, Дмитрий Петрович ещё не был побеждён.
Наталья открыла глаза.
— Это ещё не конец.
Луис кивнул.
— Нет.
Капитан подошла ближе.
На этот раз Наталья не почувствовала прежней ревности. Не потому, что всё исчезло. Просто что-то стало яснее. Капитан принадлежала прошлому Луиса, но сейчас стояла рядом не как соперница, а как человек, который тоже выбирает спасать город, а не собственную боль.
— Нужно идти к Зингеру, — сказала капитан. — Сейчас. Пока цепь ослабла.
Наталья посмотрела на мост.
Он уже не светился так ярко, но в камне оставалось мягкое тепло.
— А это место? — спросила она.
Луис и капитан переглянулись.
— Потом, — сказал Луис.
— Вы всё ещё не скажете название?
Он едва заметно улыбнулся, хотя глаза оставались влажными от пережитого.
— После.
Наталья посмотрела на него с подозрением.
— Там что-то важное?
— Очень.
— И вы снова молчите.
— На этот раз не из страха.
— А почему?
Луис посмотрел на их соединённые руки.
— Потому что город сам выбрал момент. Не хочу испортить.
Наталья хотела возразить, но не стала.
Грифоны расправили крылья.
Сверху, среди остановившихся островов, открылся новый путь — не золотой и не бело-розовый, а смешанный, живой, будто город сам протянул им дорогу к Зингеру.
Наталья отпустила руку Луиса только затем, чтобы подняться на грифона.
Он помог ей, но теперь это движение не было спасением, не было обязанностью и не было неловким проявлением чувств, которое оба потом сделали бы вид, что не заметили. Он просто подал ей руку. А она просто приняла.
Капитан села на второго грифона позади Луиса. На этот раз Наталья увидела это иначе. Да, боль всё ещё кольнула. Но рядом с ней уже было другое чувство — уверенность, что Луис смотрит вперёд не потому, что там капитан, а потому, что там город, который нужно спасти.