— Имею, — сказала капитан. — От имени полиции хаоса и временного кризисного протокола по защите городской реальности.
Дмитрий Петрович усмехнулся.
— Какая жалкая формулировка для такого великого момента.
— Формулировки не обязаны быть великими. Они обязаны работать.
Наталья заметила, как Луис посмотрел на капитана. В его взгляде было уважение. Но не то уважение, которое ранит. Не тайная нежность прошлого. Просто признание силы человека, который умеет делать своё дело.
Дмитрий Петрович поднял руку, и золотые нити над городом вспыхнули ярче.
— Вы опоздали. Цепь уже почти собрана. Да, мост нарушил часть потока. Неожиданно. Даже красиво. Но это всего лишь задержка. Город всё равно нуждается в центре. В разуме. В том, кто сможет защитить его от случайности.
— Вы называете защитой кражу? — спросил Луис.
— Я называю защитой порядок.
— Нет, — сказала Наталья. — Вы называете порядком то, что слушается вас.
Дмитрий Петрович посмотрел на неё. В его взгляде не было ненависти. Это пугало сильнее. Там была жадность учёного, который увидел редкое явление и уже решил, что имеет право его изучить, использовать и запереть в собственной системе.
— Наталья, вы всё ещё не понимаете, что вы такое.
— Понимаю.
— Не думаю.
— Я не «что». Я человек.
На крыше стало тише.
Даже ветер на секунду будто замер.
Дмитрий Петрович медленно опустил руку.
— Очень трогательно. Но недостаточно. Город выбрал вас не ради ваших личных чувств. Он выбрал проводника.
— Нет, — сказал Луис.
Дмитрий Петрович раздражённо посмотрел на него.
— Луис, вы уже произносили эту благородную чушь на мосту.
— И повторю. Она не проводник в вашем смысле. Не инструмент. Не часть вашей схемы. Город отвечает ей не потому, что она сильнее всех. А потому что она не пытается им владеть.
— Какая наивность.
— Это не наивность, — сказала капитан. — Это то, чего вы так и не поняли.
Дмитрий Петрович посмотрел на неё холодно.
— А вы, капитан, всегда понимали слишком поздно.
Она побледнела, но не отступила.
— Возможно. Зато теперь я здесь.
Он усмехнулся.
— С арестом?
— Именно.
— Вы собираетесь арестовать меня на крыше здания, которое стало центром новой городской системы?
— Да.
— Смело.
— Практично.
Дмитрий Петрович поднял руку выше.
Золотой узел над куполом резко расширился. Лучи потянулись к парящим островам. Театральный фрагмент снова дёрнулся к Зингеру. Музейный остров наклонился. Где-то внизу город ответил глухим стоном.
Наталья почувствовала боль так остро, что едва не упала.
Луис успел поддержать её.
— Наталья!
Она схватилась за его руку.
— Он снова тянет их.
— Да, — сказал Дмитрий Петрович. — И вы ничего не сможете сделать, если не примете своё назначение. Город слишком велик для ваших маленьких человеческих переживаний.
— Ошибаетесь, — сказала Наталья, выпрямляясь. — Именно из них он и состоит.
Дмитрий Петрович резко повернулся к приборам.
— Усилить второй контур!
Никто не двинулся.
— Я сказал: усилить второй контур!
Один из техников отступил назад.
Галина Сергеевна, стоявшая у парапета, тихо сказала:
— Здания больше не слушаются.
Дмитрий Петрович застыл.
— Что?
Она закрыла глаза, приложив ладонь к камню.
— Они возвращают память. Не всю. Но достаточно. Мост изменил поток.
— Не мост, — сказал Дмитрий Петрович. — Не может быть, чтобы обычный мост…
— Обычных мостов в этом городе не бывает, — тихо заметил Луис.
Наталья посмотрела на него.
Он всё ещё не произносил название. И почему-то теперь ей это нравилось. Тайна оставалась живой.
Дмитрий Петрович ударил ладонью по панели прибора.
— Тогда я возьму управление напрямую.
Иван Домовоев резко поднял голову.
— Не советую.
Все посмотрели на него.
Дмитрий Петрович медленно повернулся.
— Что вы сказали, Иван?
Иван поправил очки. Руки у него дрожали, но голос прозвучал неожиданно твёрдо.
— Я сказал: не советую. Прямое управление перегрузит контур. Вы не удержите город. И уж точно не удержите себя.
— Вы забываетесь.
— Нет, Дмитрий Петрович. Я как раз наконец вспомнил, зачем здесь нахожусь.
Луис прищурился.
Капитан едва заметно улыбнулась.
Наталья заметила эту улыбку.
— Что происходит? — спросила она.
Иван медленно достал из внутреннего кармана маленький металлический жетон. На нём был знак полиции хаоса, но не тот, что носили обычные агенты. Более тонкий, скрытый, почти незаметный.