Журналист: Роберт, что лично вам нравится в Наталье?
Роберт Фадер: Её сочетание нежности и характера. Она может быть мягкой, женственной, ранимой, но в нужный момент в ней появляется внутренняя собранность. Она не позволяет обращаться с собой как с красивым дополнением к чужой истории. Не позволяет говорить за неё. Не хочет быть удобной фигурой в чьём-то плане.
И ещё мне нравится её способность чувствовать. Наталья не всегда понимает, что происходит, но часто чувствует правду раньше, чем получает объяснения. В этом есть особая женская интуиция. Она может ошибаться, ревновать, обижаться, но её сердце почти всегда идёт в правильную сторону.
Журналист: Роберт, вы пишете Наталью с любовью?
Роберт Фадер: Да. Думаю, это заметно. Наталья для меня не просто персонаж, который двигает сюжет. Это героиня, к которой автор относится с большим теплом. Мне хотелось, чтобы читатель увидел её красивой не только внешне, но и внутренне.
Её красота не только в том, что она эффектно выглядит в кадре. Хотя, конечно, мне важно было, чтобы она была очень красивой. Но ещё важнее — чтобы её красота раскрывалась через реакции: как она смотрит на Луиса, как молчит, когда ей больно, как пытается быть ироничной, когда на самом деле волнуется, как неожиданно становится смелой.
Журналист: Роберт, Наталья в романе часто ревнует. Это слабость?
Роберт Фадер: Нет. В её ревности есть не слабость, а страх оказаться лишней. Она видит, что у Луиса есть прошлое, что есть женщина, которая знает его иначе, глубже, раньше. И Наталья не хочет быть просто новым эпизодом в его жизни.
Мне хотелось показать ревность не грубо и не истерично, а тонко. Наталья ревнует, потому что уже чувствует что-то сильное, но ещё не готова признаться даже себе. Это очень человеческое состояние. Иногда человек злится не потому, что хочет владеть другим, а потому что боится: вдруг его чувство окажется ненужным.
Журналист: Роберт, почему Наталья именно москвичка?
Роберт Фадер: Мне нравилась эта дистанция. Она не принадлежит Санкт-Петербургу изначально. Она приезжает как гостья, смотрит на город свежим взглядом, не знает всех его внутренних правил и мифов. И в этом есть особая прелесть: иногда чужой человек видит город острее, чем тот, кто давно к нему привык.
Наталья сначала будто входит в Петербург осторожно. А потом оказывается, что именно её сердце может услышать город. Не потому, что она знает больше других, а потому что она чувствует честнее.
Журналист: Роберт, что Наталья чувствует к Санкт-Петербургу?
Роберт Фадер: Сначала — удивление. Потом тревогу. Потом почти обиду: почему именно с ней всё это происходит? Но постепенно появляется другое чувство. Она начинает понимать, что город не просто пугает её. Он доверяет ей свою тайну.
И мне важно, что она не превращается в холодную героиню. Она остаётся женщиной. Она может спасать город и одновременно переживать из-за Луиса. Она может чувствовать величие происходящего и в тот же момент думать: «Почему он так разговаривает с капитаном?» Это делает её живой.
Журналист: Роберт, что вам нравится в Санкт-Петербурге?
Роберт Фадер: Он отличается от других городов. В нём есть особое дыхание. Он не агрессивный. В нём иногда можно почувствовать редкое спокойствие, которое не давит, а позволяет выдохнуть.
Санкт-Петербург может быть строгим, прохладным, загадочным, но при этом он невероятно красив. В нём есть пространство для романтики, для размышления, для прогулки, для внутреннего разговора с самим собой.
Журналист: Роберт, вам не нравится, когда Санкт-Петербург называют «Северной Венецией»?
Роберт Фадер: Не нравится. Я понимаю, почему так говорят: каналы, вода, мосты. Но мне кажется, это выражение уменьшает собственную значимость города. Санкт-Петербург не должен быть чьей-то северной версией. Он сам по себе. У него своё лицо, своя музыка, своя судьба.
Я против такого сравнения. Не потому, что не люблю Венецию. Венеция прекрасна. Просто Санкт-Петербург не нуждается в чужом имени, чтобы быть романтичным и великим.
Журналист: Роберт, а слово «Питер» вы тоже не принимаете?
Роберт Фадер: Лично я не могу так говорить. Я никого не осуждаю, многие употребляют это слово естественно. Но у меня не получается. Когда я слышу «Питер», город для меня теряет часть своего романтического звучания.
Я чувствую именно «Санкт-Петербург». Может быть, это звучит более торжественно, но мне так ближе.
Журналист: Роберт, вы правда настолько восхищаетесь этим городом?
Роберт Фадер: Я просто хотел оживить некоторые моменты своего путешествия туда. Иногда поездка заканчивается, но отдельные кадры остаются внутри. Вода, фасады, вечерний свет, вид с высоты, странное ощущение, что город молчит, но всё равно что-то говорит.