Журналист: Роберт, что хотел сказать автор?
Роберт Фадер: Что любовь не надо торопить и нельзя подменять красивыми словами. Она становится настоящей тогда, когда человек перестаёт играть роль и говорит правду.
И ещё: иногда город, случайная встреча, странное приключение или даже оживший грифон нужны только для того, чтобы два человека наконец поняли, что давно идут навстречу друг другу.
Журналист: Роберт, вы верите, что города могут отвечать людям?
Роберт Фадер: Я думаю, города отвечают не словами. Они отвечают состоянием. Иногда ты приезжаешь куда-то и сразу чувствуешь: это не твоё. А иногда город вдруг открывает тебе дверь — видом из окна, вечерним светом, мостом, случайной прогулкой.
Санкт-Петербург для меня именно такой город. Он может долго молчать, но если ответит — ты это запомнишь.
Приложение. Прогулка с автором
Туман снова опустился на Санкт-Петербург.
Он не был густым и холодным, каким бывает туман в тревожных историях. Скорее мягким, почти задумчивым. Он стелился над водой, касался перил мостов, проходил между фонарями и делал город похожим на черновик старого письма, которое кто-то начал писать и не решился закончить.
Луис шёл рядом с Робертом Фадером по набережной Мойки.
Некоторое время они молчали. После всего, что случилось, даже Луису не хотелось сразу задавать вопросы. Город был тихим, вода — почти неподвижной, а дома смотрели на них с тем самым выражением петербургских фасадов, в котором всегда есть немного красоты, немного усталости и немного тайны.
Первым всё-таки заговорил Луис.
— Скажи мне, Роберт… читатели поняли, какой это был мост?
Роберт посмотрел на воду и улыбнулся не сразу.
— Не будем делать всё слишком простым.
— То есть ты опять оставляешь им загадку?
— Конечно. Но я дам подсказку. Пусть ищут мост через Мойку в створе улицы Глинки и улицы Труда. Он соединяет Казанский и Второй Адмиралтейский острова. Этого достаточно, чтобы внимательный читатель всё нашёл.
Луис остановился и посмотрел на него с подозрением.
— Ты же понимаешь, что они просто погуглят?
— Вот именно. Иногда литература должна заставлять человека открыть карту.
Луис медленно кивнул.
— Значит, всё-таки он.
— А ты сомневался?
— После грифонов, пингвинов и летающих музеев я уже сомневаюсь даже в собственной биографии.
Роберт усмехнулся.
Они пошли дальше. Фонари отражались в воде длинными дрожащими линиями. Где-то далеко прошёл катер, и его волна мягко ударила о гранит.
— Я, если честно, ожидал другого, — сказал Луис. — Думал, ты заставишь меня сражаться с другими загадочными статуями Санкт-Петербурга. Здесь же материала хватит на десяток катастроф.
— Хватит, — согласился Роберт.
— А ты вместо этого ввёл Наташу.
— Капитана Наташу.
— Не меняет дела. Ты злой человек, Роберт. Тебе нравится делать мне больно.
Роберт посмотрел на него с лёгкой, почти виноватой улыбкой.
— Но зато ты стал честнее.
— Это спорное утешение.
— Зато красивое.
— Красивое для читателей. Мне-то было не очень весело.
— Героям редко бывает весело в хорошей истории.
Луис фыркнул.
— Значит, в следующей истории ты снова меня куда-нибудь втравишь?
— Возможно.
— Куда?
Роберт задумчиво посмотрел вперёд.
— Может быть, в Москву.
Луис резко остановился.
— Нет.
— Что «нет»?
— Не хочу в Москву.
— Там тоже много интересного.
— Я не спорю. Но не надо. Любой город. Хоть Торжок! Любая аномалия. Любой оживший памятник. Хоть снова пингвины. Но только не Москва.
— Странно слышать от человека, который пережил кражу Санкт-Петербурга.
— Именно поэтому я и хочу немного отдохнуть.
Роберт рассмеялся негромко.
— Хорошо. Пока оставлю тебя в покое.
— «Пока» звучит угрожающе.
— Я писатель. Угроза входит в профессию.
Они дошли до места, где туман становился гуще. Дома за водой уже теряли резкость, окна превращались в жёлтые пятна, а мосты казались не архитектурой, а воспоминаниями.
Луис посмотрел на Роберта внимательнее.
— И какие у тебя планы?
Роберт долго смотрел на воду. В этот момент его лицо стало другим: не ироничным, не авторским, не тем лицом человека, который шутит над своими героями. В нём появилась усталость, которую Луис слишком хорошо знал. Только у Роберта она была иной. Не служебной, не боевой, не связанной с опасностью.