Пролог
Я вас умоляю.. кто любит спойлеры? Поэтому.. Пролог не будет, к тому же.. почему бы не приступить к главному?
Глава 1 - Мирабель Кастильо.
Я тихо сидела к кресле качалке, глазки были опущенны в пол. Рядом со мной лежал кот, который пристально смотрел на угасающий камин. Капи, так звали его. Ему было больше 11 лет. Он был со мной с самого начала, до самого конца.
Не так давно моя семья погибла. Эм... о чём я говорю.
Я их убила, они заслужили. Своего брата я кинула под машину ещё в детстве, когда мне было 9 лет. С того момента.. он жил последние несколько лет, а потом в 12 скончался. Ох.. и я не жалею. Они наруши мои правила. Которые сами же диктовали, предупреждали чтобы я держала при себе эти слова. Но сами же им не следовали. Все огромные долги перешли мне, но вместе с ними, и огромные деньги.
Импульсивное начало, правда?
Половину уже своих денег я отдала за долги. Но.. не знаю сколько ещё таких миллиардов, осталось отдать. Мой отец был выскочкой. Раскидывался деньги направо, и на лево. Не ценил что есть.
Получив деньги, а отец нож в глотку.. я стала, наверное счасливией. Избавилась от обузы.
Ох нет... я запуталась.
Начнём с начала..
Меня зовут Мирабель Кастильо, я родилась в далёком городке в Италии, где улицы ломятся от Криминала, а люди не стесняются задушить перед всеми.
Мне уже 23 года, за эти 23 года я поняла, что ничего не бывает сделано просто так. Ничего не делают ради тебя. Никогда.
В этом мире, ты - Лишь пешка. А тобой управляют те кто выше. Они не любят не послушание. Они заслужили послушание, они создали этот свет. И я не говорю о Боге, или об всей этой чепушне. Я говорю а тех, кто делает этот мир грязным...
Как же сложно связать свои мысли воедино!
Мы закаляемся, и привыкаем ко лжи, благодаря их жестокости, и не боимся идти дальше. Понимаете?..
Наверное нет.. но допустим.
Сидя в кресле я гладила свою кошку, Капи, как сказала я выше. Рядом горел, красивыми красными, блёстками, камин. Я крутила в руке ручку,.. думала... что дальше?
Край.
Конец.
В глазах потемнело, я будто замёрзла.
Кто-то... коснулся меня.
Глава 2. - Мирабель Кастильо
Я почуствывалв дрожь, но она тут же сменилась слабостью. Кто.. кто это? Кто смог проникнуть сюда? Кто коснулся меня? Зачем, коснулся меня?
Меня будто парализовало, в глазах потемнело.. я запуталась в мыслях. Голова разрывалась на куски. Я почти не дышала. Хватит. ХВАТИТ!
Я открыла глаза когда была связанная на стуле, что за чёрт. Руки были привязаны сильно натирающими верёвками, на ногах.. о боже, там уже наверное остались сделы от них. Напротив меня сидел человек в тени. Это он? Он коснулся меня?.. он молчал.. и я тоже. В моём рту кляп, я готова вырвать, слишком много слюней.
В комнате пахло дорогим табаком, кожей, и чём то металлическим, – холодным, как острые ножа. Я попыталась сглотнуть, но кляп мешал, вызывая лишь сухой спазм в горле. Верёвки впивались в запястья, напоминая о том, что я больше не принадлежу себе.
Моя парализация, это ге была не просто физическая слабость. Это была моя старая <<подруга>> – диссоциация. Тело превратилось в чужой кусок льда.
Человек в тени пошевелился. Я не видела его лица, только очертание игроки плеч и то, как тусклый свет падал на его руки. Он переплёл пальцы, а я заметила на них странные тёмные узоры – татуировки, которые уходили глубоко под манжеты его идеально выглаженной рубашки.
– Ты слишком много думаешь, Мирабель, – раздался его голос. Он был глубоким, бархатистым, но в нём чувствовалось вибрация власти, от которой волоски на моих предплечьях стали дыбом. – Твоя голова полная криков, хотя ты не проронила ни звука.
Он не встал. Он продолжал изучать меня, как патологоанатом изучает редкий образец.
– Ты убила своего отца, чтобы стать свободной, – продолжал он, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – но ты не учла одну деталь. Его долги не исчезают вместе с пульсом. Они просто меняют владельца. Теперь ты – моя главная инвестиция. И я не привык, чтобы мои вещи были такими... пыльными.
Человек ы тени медленно потянулся к столу, стоявшему рядом с его креслом. Я услышала глухой, тяжёлый звук – так звучит кожаная папка, набитая бумагами, когда её швиряют на дерево.