Он не торопился. Тишина комнаты была осязаемой, она давила на барабанные перепонки сильнее, чемкляп давила на челюсть. Щелчок лапмы – и круг желтоватого света выхватил его руки. Крупные, с чёткими венами, полностью покрытые чернильной вязью татуировок. В этих руках белые листы медицинского отчёта выглядели почти святотатством.
– <<Мирабель Кастильо. Двадцать три года.>> – начал он, и его голос в этой тишине прозвучал как приговор. – <<Клиническая картина: выраженная гапфобия. Острая диссоциация при попытках физического контакта. Реакция на стресс – ступор>>.
Он перелистнул страницу. Звук бумаги показался мне оглушительным, как выстрел.
– тут много интересного, Мирабель. Твои врачи были старательны. Они описывают тебя как <<фарфоровую куклу с дефектом Сборки>>. Пишут что ты не выносишь касаний, потому что за ними всегда следует... смерть?
Он наконец поднял на меня глаза. Свет падал так, что я видела только его холодный, стальной взгляд, пронзающий меня насквозь.
– ты убила отца, чтобы тебя больше никто не трогал. Ты лумала что вместе с ним закопаешь и свою слабость. Но правда в том, – он подался вперед, входя в круг света, и я увидела его лицо – пугающе симметричное, жестокое, лишенное жалости, – что ты просто сменила одну клетку на другую. Только теперь ключи у меня.
Он закрыл папку с резким хлопком.
– твой диагноз – это не твоя броня. Для меня это инструкция по эксплуатации. Ты боишься прикосновений? – его губы тронула тень жесткой улыбки. – хорошо. Я не коснусь тебя пальцем. Пока не сама не взмолишься о том, чтобы я это сделал. Но до этого момента... ты узнаешь, что такое настоящий контроль.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов