Я целую её, когда моя разрядка обрушивается на меня. И впервые за дни мой разум наконец затихает. Я люблю её. И она любит меня.
Глава 30
ДЖУД ГРЕЙВЗ
Маска ухмыляется мне с моих рук, мой большой палец медленно скользит по этой пиздецовой улыбке. Я всё ещё чувствую оковы на запястьях, хотя их сняли час назад.
Сегодня было плохо.
Не как обычно плохо. Не рутинная боль, «урок». Это было дольше и... злее. Будто Алексей проснулся и решил, что ещё одну часть меня нужно отрезать. Я сглатываю, но в горле всё ещё вкус крови.
Я знаю, что теряю себя. Я чувствую это в реальном времени — мысли ускользают, воспоминания стираются, та ярость, которую я так долго пытался обуздать, снова разгорается. Иногда я замечаю, что смотрю в никуда целыми минутами. Иногда я смотрю на свои руки, и они не чувствуются моими.
А сегодня вечером мне предстоит убить четырёх мужчин.
Я издаю сухой смешок, всё ещё глядя на маску. — Насыщенный день.
Голос Алексея прокручивается в голове: «Встреча с партнёрами. Они будут ждать меня. Вместо этого пойдёшь ты. Разберись». Четыре партнёра. Четыре тела. Затем мне нужно появиться на какой-то тупой вечеринке после. Живу грёбаной мечтой.
Эрик заходит на кухню, поправляя манжеты костюма. Его взгляд скользит мимо меня, почти сразу загораясь. — Ну, — говорит он плавно, — как же ты шикарно выглядишь.
Я оглядываюсь через плечо.
Адриана стоит у двери, уже одетая. Красное платье идеально облегает её тело. Она выглядит красиво, да, но в основном она выглядит напряжённой. Её плечи всегда напряжены, когда она рядом с кем-то, кроме меня.
Эрик делает медленный шаг к ней, улыбка становится шире. — Идеальный выбор.
Она не улыбается в ответ. — Я не пойду с тобой.
Его выражение почти не меняется. Просто маленький вздох, будто она слегка его обременила. — Пойдёшь.
— Нет.
Он закатывает глаза, затем небрежно машет в мою сторону. — Твой парень присоединится позже. — Его тон становится слегка забавным. — После того, как закончит своё задание.
Её взгляд резко переключается на меня, беспокойство мелькает на лице. Я даю ей маленький кивок, что примерно единственное утешение, которое я могу предложить сейчас. Я выживу. Вот что значит кивок.
Я всегда, блядь, выживаю.
Эрик тянется к её руке, уже устав от разговора. — Идём. Мы уходим.
Она сопротивляется полсекунды, затем позволяет ему вести её к выходу, но не раньше, чем бросает ещё один взгляд через плечо на меня. Я хочу сказать ей, что всё будет хорошо. Я не говорю, потому что мы оба знаем, что это была бы ложь. Я, по крайней мере, не очень обеспокоен тем, что Эрик посмеет причинить ей боль, учитывая, что я убил нахрен последнего, кто это сделал.
Дверь закрывается за ними, и я остаюсь в тишине гостевого дома. Я смотрю на маску ещё несколько секунд, затем кладу её на стойку. Моё отражение ловится в маленьком зеркале на стене, и мои глаза темнее, чем я помню, свежий синяк на челюсти. Славянский кулон тёплый на груди.
— Давай покончим с этим, — бормочу я, хватая ключи и пистолет. Я направляюсь к машине, каждый шаг чувствуется как замедленная съёмка, пока я думаю о том, что собираюсь сделать. Я никогда не убивал так много людей за раз. Но я не нервничаю. Если они убьют меня, они, блядь, убьют меня. Мне уже всё равно. Нужно чувствовать, чтобы волноваться.
Я сажусь за руль Ламборджини, бросаю пистолет в отделение на пассажирской стороне и завожу двигатель. Его рёв достаточно громкий, чтобы заглушить мысли на секунду. Всего на секунду.
Двигатель ревёт, когда я выжимаю машину быстрее, огни города расплываются в длинные полосы через лобовое стекло. «The Undertaker (Renholder Mix)» от Puscifer грохочет из динамиков, бас бьёт достаточно сильно, чтобы rattled двери. Это громко и агрессивно, что идеально для меня сейчас.
Маска сидит на пассажирском сиденье, наклонена ко мне, будто смотрит на меня с этой ужасной улыбкой и пустыми глазами. Я смотрю на неё раз на красный свет, затем отворачиваюсь, моё тело впитывает каждый удар музыки. Свет загорается зелёным, и я жму на газ.
Место Алексея — старый складской район у реки, в основном заброшенный, кроме случайных ночных поставок. Здесь тихо и изолированно, идеальное место для убийства. Песня продолжается, когда я въезжаю на парковку, шины слегка хрустят по гравию. Я глушу двигатель, но оставляю музыку играть ещё секунду, позволяя последнему жестокому пульсу звука заполнить машину, прежде чем всё погружается в тишину.