Будто звук моего голоса внезапно разрушил какие-то чары, Майк двигается. Он пересекает комнату в три шага и с силой прижимает Адриану к стене. Звук заставляет меня вздрогнуть. — Почему он хотел спасти тебя? — требует он, голос срывается. — А?
Она ахает, пальцы впиваются в его запястья. — Майк, Майк, пожалуйста. Подожди...
— Ответь мне! — кричит он, притягивая её ближе и снова вбивая в стену.
— Заткнись, Майк! — кричит она в ответ, звук разрывает комнату. — Он прошёл через такой ад. Отвали, и я расскажу тебе всё, что случилось. Мы теперь на одной стороне.
Он издаёт горький смех. — Ты ожидаешь, что я поверю в это? Что? Нолан теперь тоже хороший парень?
Она сглатывает. — Нолан мёртв.
Хватка Майка мгновенно ослабевает. Его рука падает с её плеч. — Что? — выдыхает он. — Когда?
Её взгляд скользит ко мне. Я продолжаю поправлять повязку и проверять марлю, хотя это не требует проверки.
— Алексей застрелил его, — говорит она. — Казнил прямо у нас за обеденным столом. Я не могу сказать тебе когда, честно. У нас, вероятно, время течёт иначе, чем у вас.
Тишина падает на комнату, как сброшенный груз.
— Почему? — спрашивает Майк, тише теперь.
Челюсть Адрианы сжимается. — Это были вы, да? Вы стёрли систему Нолана? Копались в системе Алексея? — Она наклоняет голову. — Он догадался. И убил Нолана из-за этого. Он решил, что тот стал обузой и у него есть враги.
Майк тяжело выдыхает. — Что ж, невелика потеря.
Она отталкивается от стены. — После этого Алексей заставил нас жить в его гостевом доме. Он пытал Джуда каждый день. Каждый божий день.
Слова пронзают меня. Пытки. Каждый день.
Я смотрю на лицо Джуда и пытаюсь представить это. Не могу. Мой мозг отказывается строить этот образ. — Какие вещи он...
Меня прерывает звук открывающейся входной двери наверху, и каждый из нас замирает. Никто не произносит ни слова, пока две тени не сбегают по лестнице в главную гостиную подвала.
Нико резко встаёт. — Рад, что вы добрались, — говорит он с дикой усмешкой. — Знал, что вы справитесь.
Облегчение бьёт меня так сильно, что у меня кружится голова. Адела и Рэйф входят в спальню, всё ещё с пистолетами в руках и в крови, которая не вся их.
Они выбрались.
Рэйф шагает вперёд, уже в режиме решения проблем. Он указывает на Майка. — Надень на него наручники. За кроватью есть цепь, прикреплённая к стене.
Моя голова резко поднимается. — Что...
— Ему это нужно, Эмма, — вмешивается Адриана. — Поверь мне.
Я сверлю её таким резким взглядом, что это почти насилие. Мне хочется броситься на неё. Мне хочется вытащить её из этого дома за волосы. Я никогда не чувствовала такой ярости. — О чём ты говоришь? — спрашиваю я, голос дрожит.
Майк колеблется только секунду, прежде чем закрепить одно запястье Джуда.
— Он ушёл, — говорит Адриана, и её голос срывается. Слеза падает по её щеке. — Его больше нет.
Моя грудь вздымается. — Что ты имеешь в виду? — шепчу я.
Но она не отвечает. Она просто переводит взгляд на пол.
Рэйф подходит ближе к кровати, проверяя пульс Джуда. — Он будет без сознания какое-то время. Давайте обсудим всё здесь. — Он кивает в сторону диванов.
— Мы запрём его, — добавляет Адела почти небрежно. — Идём.
Запрём его. Будто он угроза. Будто он не тот мальчик, которого я...
Я сжимаю губы и встаю, бросая на Джуда последний взгляд перед уходом. Я ненавижу видеть его в наручниках. Но по крайней мере он здесь. По крайней мере он теперь в безопасности.
Когда я переступаю порог, мой телефон вибрирует.
Я смотрю вниз и вижу письмо от неизвестного отправителя с пометкой «СРОЧНО». Это моя рабочая почта. У меня падает желудок так быстро, что я вынуждена прислониться к стене, слыша звук запираемой двери спальни. Пока все устраиваются на диванах и креслах, я открываю письмо и вижу два вложенных видео.
— О, чёрт, — бормочу я, дожидаясь загрузки первого видео.
— Что? — спрашивает Майк, бросаясь ко мне.
Это видео с телефона, на котором Джуд шатается по коридору. Он выглядит обдолбанным. Дезориентированным. Светловолосый мужчина идёт позади него, оглядываясь на камеру с хищной улыбкой. Не тот, что стрелял в Адриану раньше.
Он толкает Джуда в спальню, захлопывая за ними дверь и запирая её. Тот, кто снимает, подходит к закрытой двери, и то, что я слышу, превращает мою кровь в лёд.
«Он сопротивляется?»
Человек, снимающий, отвечает: «Не с тем, что мы ему дали. Это то, что я даю своим женщинам».