Её руки обвивают мою шею. Мой взгляд скользит и встречается с взглядом Нолана в нескольких футах. Он делает глоток напитка, глядя на меня так, будто проверяет, помню ли я, для чего я здесь. Я закрываю глаза на полсекунды и вздыхаю. Затем я делаю свою работу.
Мои руки ложатся на талию Адрианы. Она победоносно улыбается и двигается со мной в такт музыке. Я перестаю думать и заталкиваю всё внутрь, пока не остаётся ничего, кроме ритма, жара и онемения. Так легче… существовать без смысла.
Она запрокидывает голову, губы сначала касаются моей челюсти. Она проверяет меня, ждёт сопротивления.
Его нет. Поэтому, когда она целует меня, я не отстраняюсь. Я целую её в ответ. Комната слегка кружится. Музыка становится громче. Богатые преступники смеются, говорят и пьют вокруг нас. Её рот тёплый и достаточно знакомый. И где-то глубоко внутри голос шепчет, что я заслуживаю большего. Что я достоин лучшего. Её. Художницы из Сисайда.
Но я не слушаю. Я позволяю себе исчезнуть, потому что это лучший способ защитить её.
Москва проносится за тонированными стёклами полосами света и тени во время тихой поездки обратно в отель. Нолан сидит на переднем сиденье, расслабленный, одна рука свешивается на дверь. Мы с Адрианой сзади. Она прижалась к моему боку, тёплая и размякшая от алкоголя, её голова падает на моё плечо, пока машина плывёт вперёд. Её пальцы вырисовывают ленивые узоры на моём бедре.
Я смотрю прямо перед собой.
Она тихо напевает, довольная собой, и придвигается ближе. Её рука скользит выше. Я не останавливаю её. Я и не поощряю. Я слишком устал, чтобы выбирать.
Нолан смотрит на нас в зеркало заднего вида и смеётся. Реально смеётся. — Видишь? — довольно говорит он. — Вот о чём я говорю.
Я медленно моргаю. — Что.
— Счастье, — легко говорит он. — Ты действительно мог бы жить жизнью мечты, Джуд. Ты знаешь это, да? Деньги. Свобода. Красивая женщина, которая хочет тебя. Всё, что тебе нужно делать, — перестать бороться.
Слово счастье звучит так глупо из его уст. — Свобода?
Он фыркает. — Достаточно свободен, парень. У тебя всё ещё есть работа, конечно. Но у тебя всё хорошо.
Адриана хихикает и прижимается ближе, губы касаются моей челюсти. — Слышишь, детка? — шепчет она. — Тебе разрешено быть счастливым.
Моя голова кажется тяжёлой. Всё кажется. Я закрываю глаза на секунду, затем снова открываю. Я так привык жить на автопилоте для других, что редко чувствую себя присутствующим. Адриана так старалась избежать компании Нолана сегодня вечером, что приклеилась ко мне.
Нолан продолжает говорить. — Алексей хочет, чтобы мы приехали к нему в эти выходные, — небрежно добавляет он. — Хочет обсудить кое-что.
— Хорошо, — говорю я. Слово вылетает без усилий. Согласие — это легко, когда ты хронически истощён.
— Хорошо, — говорит Нолан. Он звучит удовлетворённо. Уверенно, даже. Более расслабленно, чем я видел его за долгое время. Будто всё наконец движется так, как он хочет. Он не видит, но когда я смотрю на него, стоящего рядом с теми другими мужчинами, я вижу домашнюю кошку, пытающуюся вписаться в стаю львов. И всё же они с Адрианой, кажется, изменили своё поведение с тех пор, как мы уехали из Штатов. Даже чуть-чуть. Я не совсем понимаю, что с этим делать.
Возможно, они пытаются стать новыми улучшенными версиями себя? Я сдерживаю смех при этой мысли.
Адриана бормочет что-то невнятное, её пальцы впиваются в ткань моего костюма.
Нолан усмехается, качая головой. — У неё была ночка, — говорит он с теплотой. Затем, усмехаясь, добавляет: — Я позже встречаюсь с одной из моих любимиц с утра. Должно быть весело.
— Бедная женщина, — бормочу я.
— Она хорошая девочка, — быстро отвечает он. — Она мне действительно нравится. В отличие от той, — добавляет он достаточно тихо, чтобы пьяная Адриана не услышала. — Она просто хороший трах.
Я не отвечаю.
Машина подъезжает к отелю, и швейцар уже движется, прежде чем мы полностью останавливаемся.
В лифте Нолан напевает себе под нос, пока пишет той женщине, явно в хорошем настроении. Когда мы добираемся до нашего этажа, он выходит первым, поправляя пиджак. — Хорошей ночи, — говорит он с подмигиванием.
Адриана снова смеётся, невнятно.
Я бормочу прощание.
Он исчезает в своём номере, оставляя нас стоять под мягким светом отеля. Как только его дверь закрывается, руки Адрианы снова на мне — хватают мой пиджак, тянут меня к нашей двери. Она возится с ручкой, всё ещё смеясь, всё ещё раздражающе пьяная.