Я вдыхаю через нос. Выдыхаю через нос. Я вижу Адриану краем глаза, её зубы впились в губу, будто это единственное, что удерживает её от крика. Её рука на ощупь находит руку Нолана, вцепляясь в него, будто он может что-то сделать, чтобы остановить это. Но я знаю, что он не сделает. Хотя он выглядит больным. Искренне потрясённым. Это не входило в его сценарий. Он никогда не любил синяки там, где публика могла их увидеть.
Ещё один удар. Затем ещё. И ещё. Моё тело начинает гореть, каждый нерв кричит. Я сосредотачиваюсь на дыхании, на том, чтобы оставаться в настоящем, на том, чтобы держать то, что внутри меня, запертым. Я не знаю, зачем мне это. Он в конце концов всё равно получит то, что хочет. Так почему я вообще борюсь?
Алексей выдыхает, почти разочарованный. — Всё ещё сдерживаешься, — говорит он. — Я надеялся на большее. Возможно, мне нужно найти кого-то, кто вдохновит тебя, да?
Это срабатывает.
Следующий удар ломает что-то внутри.
Я не думаю — я реагирую. Я резко поворачиваюсь, вырываясь из захвата на руке, и вгоняю локоть в чьё-то горло. Я чувствую, как хрящ поддаётся, и слышу влажный, захлёбывающийся звук, когда человек падает. Всё становится красным.
Я хватаю второго за воротник и впечатываю его в бетонную стену. Раз, два, вырубая его, блядь, в отключку. Он обмякает в моих руках, сползая по стене безжизненной куклой. Раздаются крики, кто-то сбивает меня сбоку, но я сбрасываю его. Я больше не чувствую боли. Я не чувствую ничего, кроме желания убить, блядь, всё, что передо мной.
Руки хватают меня, но моё тело движется само по себе. И затем взводится курок пистолета.
— Довольно. — Голос Алексея прорезает всё, вся комната замирает. На меня наставлено оружие — три ствола, направленных прямо в грудь. Человек у моих ног не двигается. Другой кашляет на полу, схватившись за горло.
Я тяжело дышу, грудь вздымается, кровь капает изо рта на бетон.
Адриана теперь открыто рыдает, её лицо уткнулось в плечо Нолана, пальцы впиваются в его руку.
Алексей встаёт с медленными аплодисментами и удовлетворённой, торжествующей улыбкой. — Это, — тихо говорит он, глаза блестят, — мне и нужно было увидеть. — Он подходит ближе. — Видишь? — говорит он ни к кому конкретно. — Ему просто нужна была правильная мотивация.
Нолан прочищает горло. — Монстр проснулся, похоже.
Алексей поворачивается к нему с хищной улыбкой. — Ещё как. Теперь несколько моих людей будут постоянно находиться у вашего отеля. Эта тренировка обязательна. — Его взгляд впивается в меня. — Тебя будут привозить сюда, когда я скажу. Понял?
Нолан кивает, хотя Алексей смотрит на меня. Я стою, дрожа, окружённый оружием, кровью и тишиной. И где-то глубоко внутри ярость, которую я, как думал, держал под контролем, прорвала свою грёбаную клетку.
Я вваливаюсь в номер, каждый шаг — битва между тем, чтобы устоять на ногах, и падением на пол. Кровь всё ещё запеклась на лице, груди и руках. Челюсть ноет, вены кричат от ярости. Несколько людей Алексея последовали за нами и сейчас наблюдают за отелем.
Адриана врывается следом за Ноланом, голос острый, как битое стекло. — Какого хрена, Нолан? Какого чёрта он это сделал?
Челюсть Нолана сжимается, руки впиваются в спинку дивана, будто он пытается не дать своему гневу или вине вырваться наружу. — Я не ожидал этого, — признаётся он ровно.
Я даже не смотрю на них. Мой мир сужается до боли, жара и стука сердца. Я ковыляю к ванной, волоча ноги по полу. Кровь с рук оставляет полосы на мраморной плитке. Кран кажется холодным, когда я включаю его, и я тру лицо, пытаясь смыть больше, чем кровь. Пытаясь смыть всё, что только что произошло.
Адриана не отходит от меня. — Я знала, что он причинит ему боль, — резко бросает она Нолану, голос грубее. — Нолан, он, блядь, безумен. Я говорила тебе, что мы не должны были этого делать. Он убьёт его!
Нолан закатывает глаза. — Христос, Адри, не притворяйся, что тебе сейчас не всё равно на него. Он для тебя красивая игрушка. И всё. А тебе не нравится, что он пачкается.
— Пошёл ты, — резко бросает она.
Самолюбие Нолана сжимается вокруг его слов. Он открывает рот, наверное, хочет извиниться, но слова умирают в горле. Он просто… уходит, хлопнув дверью.
Я вздрагиваю от звука, но не говорю. Рука Адрианы тянется к моей, и я снова вздрагиваю. Не из-за неё, а потому что хочу наброситься на всё, включая неё. Я не хочу, чтобы кто-то, блядь, касался меня сейчас.
— Ты дрожишь, — мягко говорит она, другой рукой касаясь моего плеча. — Тебе нужно успокоиться.
Я скрежещу зубами, качая головой, кровь и боль затуманивают зрение. Я чувствую, как ярость извивается внутри меня, как змея, шепча мне уничтожить кого-то. Алексея. Каждого ублюдка, который думает, что может мной владеть.