Хизер в красном, волосы идеально уложены. Она выглядит так, будто только что выпала из журнала. Майк стоит позади неё, поправляя свой простой чёрный костюм. Он наклоняется, чтобы поцеловать её в висок, шепча что-то мягкое о том, как она красива. Я тяжело сглатываю, стараясь не показывать укол ревности.
Майк поворачивается ко мне, критически оглядывая платье. — Ты выглядишь потрясающе, — просто говорит он, убирая выбившуюся прядь волос за моё ухо. — Классика. Уверенность. Это хорошо для камер. Папарацци знают, кто я, так что нас, скорее всего, будут фотографировать вместе. Если меня спросят о Джуде и группе, просто позволь мне ответить, хорошо?
Я киваю, снова сглатывая. — Ты… думаешь, наше появление может привлечь нежелательное внимание? — Мой голос тихий, почти шёпот. — Нолан, Адриана, Алексей… если они увидят нас здесь…
Он медленно качает головой. — Мы не можем контролировать, что они видят. Всё, что мы можем сделать, — играть роль, выглядеть уверенными, выглядеть так, будто ты не скучаешь по нему. Такова картинка. Улыбайся, держи голову высоко. Вот и всё. Мы идём на гала-вечер вместе и отлично проводим время.
Я хмурюсь. — А если Джуд увидит фотографии?
Майк пожимает плечами. — Он, вероятно, поймёт, почему мы здесь. Он умный. Сосредоточься на том, что ты можешь контролировать, Эмма.
Я смотрю на Хизер. Она разглаживает ткань своего красного платья, пытаясь скрыть нервы за маской самообладания. Я замечаю напряжение в её челюсти и крошечную дрожь в руках. Майк тоже замечает. Он подходит ближе, шепча: — Эй, посмотри на меня на секунду. — Мы с Хизер обе делаем это, и он слегка, успокаивающе сжимает наши плечи. — Мы справимся. И, эй, не так уж плохо будет с двумя шикарными женщинами рядом со мной сегодня вечером.
Хизер целует его, и я улыбаюсь.
— Ладно, Эм, — Хизер выходит из своей неловкости, кладя руки мне на плечи. — Я так сильно тебя люблю, но ты должна… не быть скучной.
Я фыркаю. — Я не скучная, сучка.
Её глаза расширяются. — А! Видишь? Ругаешься. Тебе нужно делать это чаще. — Она притягивает меня в крепкие объятия. — Я просто шучу, знаешь. Ты не ванильная. Я просто всегда говорила тебе это, потому что ты была ответственной подругой. Если что, ты самый умный и добрый человек, которого я знаю.
Я улыбаюсь, внезапно чувствуя, что могу расплакаться. Чёрт. Я из тех, кто плачет от всего эмоционального. — Ладно, давайте сделаем это, да? — Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть в окно. Нью-Йорк так отличается от Сисайда. Такой шумный, быстрый и ошеломляющий. Моё сердце бешено колотится в груди, представляя Джуда где-то за океаном, и это как поворот ножа.
Я бы хотела увидеть этот город с ним.
Я бросаю последний взгляд в зеркало. Чёрное платье. Каблуки. Волосы струятся по плечам. Улыбайся камерам, когда они вспыхивают. Держи плечи расправленными.
Выгляди так, будто тебе всё равно.
Майк отступает. — Поехали. Гала-вечер ждёт, и у нас есть работа.
Я медленно выдыхаю, позволяя страху, скопившемуся в животе, осесть хоть немного. Я не знаю, что скажет Рук. Я не знаю, поможет ли он. Но я знаю одно — я сделаю всё, чтобы вытащить Джуда из этого ада.
Майк подъезжает к обочине, и я проглатываю желание вырвать. Здание возвышается перед нами — известняк, стекло и тёплый свет, струящийся на тротуар. Метрополитен ночью кажется нереальным. Величественное здание, стоящее веками. Чёрные машины выстроились вдоль улицы, одна за другой, швейцары двигаются с идеальной лёгкостью. Вспышки камер уже хлопают из-за баррикад.
Мой желудок сжимается.
Майк тянется через консоль первым, сжимая моё колено. — Готова? — тихо спрашивает он.
Нет.
— Да, — говорю я всё равно.
— Это безумие, — выдыхает Хизер позади.
Швейцар открывает мою дверь, прежде чем я успеваю усомниться. Холодный ночной воздух касается моих голых ног, когда я выхожу. Немедленно вспышки усиливаются. Сердце замирает, но рука Майка уже на моей талии, заземляя меня. Его другая рука легко обхватывает Хизер, когда она выходит рядом, красное платье ловит свет, как предупредительная вспышка.
Мы выглядим… идеально. Счастливыми, даже.
Майк улыбается камерам, будто это мышечная память — легко и расслабленно. Он определённо даёт понять, что делал это миллион раз. Хизер прижимается к нему, тихо смеясь над чем-то, что он тихо шепнул ей. Я поднимаю подбородок, надеваю уверенную улыбку и позволяю вести себя вперёд. Камеры смакуют это. И, честно? Хизер тоже. Она могла бы заниматься этим каждые выходные.