— Моя работа, — добавляет он, переведя взгляд обратно на нас. — Вам нравится?
Вопрос адресован нам с Хизер. Хизер сразу кивает с тёплой, искренней улыбкой. — Это интенсивно, — говорит она. — Мне особенно нравится, как чувствуется, что она пытается вырваться из рамы.
Я почти смеюсь над тем, как утончённо она пытается звучать.
Брови Рука приподнимаются на долю дюйма. — Хороший глаз, красавица.
Моя очередь. Я сглатываю, заставляя голос быть ровным, пока изучаю картину. — Это честно, — говорю я. — Неудобно. Будто ей всё равно, готовы ли вы на неё смотреть. Она изображает правду, которую вы, скорее всего, не готовы увидеть. Очень отражает реальный мир.
Его глаза вспыхивают. — Именно, — говорит он. Он один раз оглядывается, затем указывает на боковой коридор, частично скрытый мраморной колонной. — Идёмте. Можем поговорить там, где паразиты не подслушивают.
Мы следуем за ним, музыка становится тише, по мере того как мы отдаляемся от главной галереи. Мы останавливаемся у углублённой ниши, где свет приглушён, а стены увешаны эскизами, а не готовыми работами.
Достаточно приватно.
— Паразиты? — спрашиваю я, искренне заинтригованная этим замечанием.
Рук поворачивается к нам, небрежно скрестив руки на груди. — Ага. Большинство из тех людей там одеты в уродливую, блядь, одежду, стоимость которой могла бы решить кучу проблем в этой стране. А они разгуливают в ней, чувствуя себя шикарно, просто потому что носят чьё-то имя.
Мои брови поднимаются, и я киваю в знак согласия. — Хм, мне нравится это.
Он смотрит на моё лицо. — Хорошо, — говорит он. — Ты заинтересовала меня. И у тебя около пяти минут моего времени.
Майк смотрит на меня.
Это сигнал. Моё сердце колотится так сильно, что я боюсь, что оно просто споткнётся и остановится. Руки холодные. Во рту пересохло. На долю секунды сомнение впивается в позвоночник — что, если он рассмеётся? Что, если он откажется? Что, если я сделаю только хуже?
Затем я вижу лицо Джуда на том фото с Адрианой. Мёртвые глаза. Пустые. Ушедшие. И я делаю шаг вперёд, в его личное пространство.
— Меня зовут Эмма Истон, — говорю я. Голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Я здесь, чтобы попросить вас о помощи для Джуда Грейвза.
Выражение лица Рука меняется мгновенно, будто я задела нерв. — Я знаю, кто ты, — тихо говорит он.
Мой рот открывается и закрывается от удивления. — Правда? Как?
Он закатывает глаза. — Ты знаешь, что он убил моего брата, да?
Я сглатываю и киваю.
— Ну, после того как он сделал это по просьбе Нолана Маршалла, из всех людей, блядь, я просмотрел его жизнь, чтобы увидеть, кто был ему важен. Я увидел, что ты его бывшая. Симпатичная.
Я приподнимаю подбородок, изображая уверенность, которую не чувствую. И он видит это насквозь. — И?
Он не пропускает ни секунды. — Я думал убить тебя.
У меня кровь стынет.
— Или продать.
Хизер тихо ахает позади.
— О, — запинаюсь я. — Ну, это заставляет меня чувствовать себя неловко.
Рук усмехается. — Ага, ну, приятно официально познакомиться, мисс Истон.
Я выдавливаю улыбку. — Тогда вы знаете, для кого он работал. Вы знаете, что он был… сучкой Нолана, — отвечаю я, повторяя его предыдущие слова. В груди горит, но я пробиваюсь через это. — Теперь он в чужих руках. В руках кого-то намного хуже. И я… я верю, что вы могли бы быть тем, кто поможет нам вытащить его живым. Он умрёт, если мы не доберёмся до него.
— Кто? — быстро спрашивает Рук.
Я переминаюсь на больных ногах. — Алексей.
— Морозов, — заканчивает Майк.
Челюсть Рука сжимается.
— Вы знаете его? — спрашиваю я, заинтересованная его реакцией.
Он вздыхает. — К сожалению.
Майк плавно становится рядом со мной. — Мы хотим вашей помощи, — говорит он. — Чтобы стереть всё, что у них есть на Джуда. Весь шантаж. Именно так они могут держать его в качестве грёбаного пленника.
— И почему, — медленно спрашивает Рук, не сводя глаз с моего лица, — я должен это делать?
Я не моргаю. — Потому что мы заплатим вам, — говорю я. — Четыре миллиона долларов.
Взгляд Рука переключается на Майка, затем обратно на меня. Уголок его рта слегка приподнимается. — А если я скажу нет? — спрашивает он.
Моё горло сжимается, но я держу его взгляд. — Тогда я всё равно продолжу бороться, — говорю я. — Потому что любить его значит пытаться. Даже если это будет стоить мне всего, блядь. Он стал убийцей только потому, что эти люди заставили его им стать.
Хизер издаёт тихий звук позади меня, но я не отступаю. Ему нужно знать, насколько я абсолютно серьезна.