— Кланяйся, — снова говорит он. — Покажи мне, что понимаешь, кто твой хозяин.
На мгновение всё, что я вижу, — её лицо.
Боль.
Облегчение.
Боль.
Облегчение.
Моя рука кровоточит от того, сколько раз меня кололи и вводили такую крошечную дозу, что я готов перегрызть эти оковы. А затем...
Я сгибаюсь. Совсем чуть-чуть, но достаточно.
Алексей выпрямляется, удовлетворённый. — Вот так, — тепло говорит он. — Хороший мальчик.
Оковы освобождают, и я падаю вперёд на холодный бетонный пол. Моё тело трясётся неконтролируемо. Ему не пришлось прикасаться к ней. Всё, что ему нужно было сделать, — научить моё тело, что любить её больнее, чем подчиняться ему.
И это сработало.
Глава 11
ДЖУД ГРЕЙВЗ
Дверь отеля открывается, и свет заливает помещение. Я смутно осознаю руки под моими руками. Моё тело не подчиняется. Оно просто висит мёртвым грузом. Я смутно удивлён, что всё ещё дышу.
— Джуд! О боже! — Голос Адрианы доносится до меня. В нём искренняя паника.
Мужчины не отвечают ей и даже не смотрят в её сторону. Они проносят меня ещё три шага и затем бросают. Я падаю на пол с глухим ударом, воздух выбивается из лёгких влажным, рваным звуком. Боль вспыхивает повсюду сразу, но она далёкая, будто всё это дерьмо случилось с кем-то другим. Ботинки разворачиваются, дверь закрывается.
Исчезли.
— Господи Иисусе, — рыдает Адриана. Она на коленях, руки парят надо мной, боясь прикоснуться, но всё равно касаясь. Её пальцы скользят по моим рёбрам, и я шиплю. Она отшатывается. — Боже мой, ты весь в крови.
Мои глаза не хотят открываться. Комната то появляется, то исчезает. Я улавливаю вспышки — её лицо, искажённое страхом, размазанная тушь, волосы наполовину выпали из золотой заколки.
— Что они с тобой сделали? — шепчет она в ужасе. — Твоя рука — Джуд, она выглядит так, будто её, блядь, изрезали.
Из моей груди выползает звук. Это может быть смех. Это может быть плач. Я больше не знаю.
Из коридора доносятся тяжёлые шаги.
— Какого чёрта здесь происходит — Нолан замирает на полуслове. Краска сходит с его лица, когда он видит меня. — Это… Господи, — бормочет он. — Это худшее, что я когда-либо видел.
Конечно, худшее, ты, ублюдок.
Ты продал мою жизнь человеку, который не знает ни доброты, ни тепла. Он убьёт меня, блядь, в тот момент, когда я не сделаю то, что он скажет. Или он причинит боль... ей.
Адриана дрожащими пальцами убирает волосы с моего лица. Моя кожа горит, и я чувствую, что весь мокрый от пота. Её прикосновение — слишком много и недостаточно одновременно. — Я здесь, — повторяет она, как мантру. — Я держу тебя. Я держу тебя.
Чернота подступает к краям зрения.
Телефон Нолана издаёт звук, по-идиотски громкий в тихой комнате.
Он смотрит на него и сглатывает. — Это Алексей, — говорит он.
Адриана резко поднимает взгляд.
— Он говорит, что Джуду ввели дозу, — ровным голосом говорит он. — Что ему нужно отдохнуть. Он свяжется в ближайшее время насчёт следующего задания. — Пауза. — И… встреча. Между Алексеем и одним из моих партнёров в Штатах, по-видимому.
Мой желудок слабо скручивается от слова «задание».
Адриана фыркает. — Он убьёт тебя, — рыдает она. — Ты знаешь это, да? Он просто использует тебя. Он заберёт всё. Твои контакты, твои партнёрства… а затем он убьёт тебя.
— Прекрати, — рявкает Нолан.
— А затем он продаст меня этому грёбаному Владу, — визжит она, ужас пронизывает каждое слово. — Ты видел, как этот ублюдок смотрел на меня, Нолан. Ты не понимаешь. Ты ничто по сравнению с ним.
Его выражение меняется, беспокойство мелькает на мгновение, прежде чем исчезнуть. — Мне не нужно это слышать сейчас, — говорит он.
Мои глаза трепещут, слёзы текут. Я не могу их остановить. Моё тело трясётся в мелких, разбитых судорогах, вспоминая травму, через которую его заставили пройти — бог знает сколько времени. Я тянусь к Адриане не думая. Мой разум сразу же вытаскивает воспоминание о моей передозировке пару недель назад. Когда я тянулся к кому-то другому.
Она ахает и сразу же собирает меня, укладывая мою голову к себе на колени. Её руки обхватывают мой череп, прижимая моё лицо к её животу. Она слегка покачивается, снова и снова убирая мои волосы. — Всё в порядке, — шепчет она. — Мне так жаль. Мне так, так жаль. Ты здесь в безопасности.
Безопасность.
Это слово почти ничего не значит. Я не могу сдержать рыдания у неё на груди. Доза, которую дал мне Алексей, удерживает меня чуть выше боли в моём теле.