Мои мысли скользят, сталкиваясь друг с другом. Её лицо пытается всплыть, но чувствуется... дальше, чем должно. Это пугает меня. Страх почти сразу притупляется.
Алексей наблюдает момент, когда это происходит. — Ты этого хочешь? — спрашивает он.
Мой взгляд остаётся прикованным к его, пока я киваю. Один раз.
Алексей отпускает мою челюсть и выпрямляется, удовлетворённый. — Хорошо, — говорит он. — Иди. Отдыхай.
Эрик открывает дверь, глаза бездушны.
Я выхожу на нетвёрдых ногах, гадая, будут ли мои скоро выглядеть так же. Сломал ли его Алексей так же, как намерен сломать меня.
Дверь закрывается за нами, тишина номера слишком мягкая для того, через что моё тело только что прошло. Мои мышцы всё ещё перестимулированы, будто хотят продолжать защищать меня.
Адриана бросает сумочку на стойку. Нолан говорит что-то о том, чтобы «просто заказать еду», и исчезает в своём номере с телефоном у уха.
Я не отвечаю ни одному из них. Я иду прямо в ванную и включаю душ на максимальную температуру. Пар заполняет комнату, пока я раздеваюсь. Я смотрю на своё отражение секунду — синяки окрасили рёбра, тень отпечатков пальцев на руке, разбитый и опухший рот.
Я больше не похож на себя.
Я встаю под воду и позволяю ей бить по плечам. Кожа покалывает, но по крайней мере тепло ослабляет напряжение в груди. Голос Алексея всё ещё там.
Тебе не нужно больше чувствовать.
Мысль следует за мной, пока я смываю кровь с волос, пока трусь до красноты. Когда я наконец выхожу, завёрнутый в полотенце, комната пахнет цитрусовым мылом.
Адриана у кухонного островка, когда я выхожу, пододвигая ко мне стакан. Водка с клюквой. — Ешь, — говорит она, кивая на контейнеры с едой, которые она разложила.
Я сажусь. Я пью. Я жую механически.
Она говорит, но я не слышу. Она спрашивает, как я себя чувствую. Я не отвечаю. Она спрашивает, хочу ли я ещё. Я качаю головой. Её глаза продолжают скользить по мне, будто она ждёт чего-то — гнева, возможно. Срыва. Чего угодно, что докажет, что я всё ещё... здесь.
Я не уверен, что я здесь.
Алексей заставляет меня проходить через столько ада и грёбаной травмы.
В конце концов она вздыхает, побеждённая, и собирает пустые контейнеры. — Я пойду прилягу, — тихо говорит она.
Я киваю раз.
Она исчезает в спальне.
Я остаюсь на месте, стакан в руке, телефон в другой. Я пролистываю, почти ничего не видя. Новости, заголовки и фотографии бесполезны для меня сейчас. Мои мысли не хотят останавливаться.
Женщина в Сисайде. Её смех. Её голос. То, как она смотрела на меня, будто я был всем её миром. Моя челюсть сжимается.
Забудь её.
Слова бьют сильно.
Забудь её.
Мой большой палец замирает на экране.
Забудь её.
Предупреждение Алексея входит так же гладко, как героин, всё ещё просачивающийся в вены.
Её мир наполнится болью.
Нет. Я тяжело сглатываю и поднимаю стакан, осушая остатки залпом. Я встаю и иду по коридору в спальню. Адриана стоит у кровати в шёлковом халате, когда я вхожу, волосы распущены, выражение насторожённое.
— Джуд? — спрашивает она, замечая суровость моего взгляда. — Ты —
Я не даю ей закончить. Я пересекаю комнату в два шага и хватаю её, руки крепко сжимают её талию, когда я целую её достаточно сильно, чтобы она ахнула. Это не поцелуй страсти. Это стирание. Удивление мелькает на её лице, когда она отстраняется.
— Подожди, — говорит она, отталкивая меня. — Ты — ты в порядке?
Она обеспокоена.
Мысль почти смешна, блядь.
Я целую её снова, прежде чем она успевает сказать что-то ещё, прижимая её спиной к стене у окна. Холодное стекло давит на её плечо. Её дыхание сбивается в мой рот, дрожащий ритм против моего. Моя голова громкая, безумная, рой статики и воспоминаний, которые я отгоняю.
Забудь её. Забудь её. Забудь её.
Я не чувствую нежности, влечения или даже вины. Я чувствую только потребность остановить мысли, заменить их ощущением, этим. Её руки скользят в мои волосы, пальцы путаются. Но я чувствую, как она колеблется на полсекунды, её тело напряжено против моего.
Затем она сдаётся.
Её рот открывается. Её поцелуй становится голодным, отвечая на мою силу, будто она пытается дотянуться до меня через это. Я отрываю её от стены и толкаю на кровать. Халат распадается. Я не замедляюсь.
Я не хочу думать.
Я устраиваюсь между её ног, раздвигая их. Я срываю рубашку через голову и отбрасываю в сторону. Её глаза скользят по мне, обеспокоенные. Она поднимает руку к моему лицу, но я перехватываю её запястье и прижимаю к кровати рядом с головой.